Чтение онлайн

— А это? — второй мальчик в мгновение ока подскакивает к блестящей печатной машинке и на пробу зажимает клавишу пробела.

— А если будешь трогать это, я могу отрезать тебе палец.

Пухлые розоватые губы начинают нервно подрагивать, а спустя мгновение ребенок разражается оглушительным воплем и мощным потоком слез.

Oh merda.

Похоже, коммуницировать с недоразвитым подобием человека гораздо сложнее, чем ей прежде казалось.

— Почему ты плачешь? — ровным тоном спрашивает Аддамс, впившись в ревущего мальчика непроницаемым немигающим взглядом.

— Потому что… потому что… — он несколько секунд хватает ртом воздух, а потом вдруг принимается верещать ещё оглушительнее. — Потому что мне страааашно!

— Умолкни сейчас же, — шипит донельзя раздраженная Уэнсдэй с неприкрытой угрозой в голосе.

Но ледяная интонация, способная мгновенно привести в ступор даже матерых офицеров полиции, абсолютно не действует на миниатюрный детский мозг. Сын Энид отчаянно вопит во весь голос и трет маленькие пухлые щеки крохотными кулачками, размазывая слёзы по всему лицу.

Сделав глубокий вдох, словно перед прыжком в ледяную воду, она решительно отодвигает стул и поднимается на ноги. Но при первой же попытке приблизиться к Райану — или как там его — мальчик отшатывается назад, как от огня. И сиюминутно забирается на чёрный диван прямо с ногами, пачкая дорогую кожаную обивку подошвой нелепых ярко-голубых кроссовок.

— Не надо… не надо отрезать мне палец… — всхлипывает он, забившись в самый дальний угол и глядя на Аддамс с выражением панического ужаса.

— Я не собираюсь ничего тебе отрезать, — не слишком убедительно возражает она, по миллиметру сокращая расстояние между ними.

Возможно, если действовать аккуратно, ей удастся относительно безболезненно стащить с дивана это несносное чудовище. Но в следующую секунду Райан резко вскакивает на ноги и, пошатнувшись на мягком сиденье, машинально цепляется рукой за прибитую над ним полку. От этого движения изящная статуэтка из муранского стекла в виде древнегреческой богини Артемиды стремительно летит на пол и разлетается на мелкие осколки.

— Вот же дерьмо, — невольно вырывается у Уэнсдэй.

Обычно она не допускает нецензурных выражений в своей речи, будучи твердо убежденной, что они ограничивают словарный запас человека, но теперь… Маленькие демоны за считанные секунды доводят её до белого каления — Аддамс чувствует, как обычно бледные скулы вспыхивают гневным румянцем.

Если проклятые дети останутся живы к моменту возвращения их матери, это станет восьмым чудом света.

— Дерьмо… — осторожно, словно пробуя на вкус новое слово, повторяет второй близнец откуда-то позади. — Дерьмо.

Oh merda.

Она мысленно считает до трёх и резко оборачивается к нему — мальчик хихикает с таким довольным видом, словно только что разгадал суть уравнения Навье-Стокса.{?}[Система дифференциальных уравнений в частных производных. За подтверждение или опровержение существования глобального гладкого решения назначена награда в 1млн долларов.]

— Значит так, — медленно чеканит Уэнсдэй, приближаясь к ребенку и решительно вырывая из маленьких пальчиков рахиотом.{?}[Хирургический инструмент, используемый для вскрытия спинного канала.] — Сейчас вы оба сядете на диван и проведете следующие два часа своей никчемной жизни, размышляя над смыслом выражения «нем, как могила». Я предельно ясно объяснила?

Разумеется, они не поняли ровным счетом ничего.

К концу второго часа Аддамс готова твердо поклясться, что скорее отрежет себе руку по локоть, нежели ещё раз останется наедине с отпрысками четы Петрополусов.

Или с какими-либо другими.

Очевидно, сыновья Энид полностью пошли в свою неугомонную мать — иначе как объяснить чудовищную неспособность сидеть спокойно дольше пары минут? В какой-то момент Уэнсдэй попыталась было занять их чтением, достав книгу о средневековых пытках с красочными изображениями мучеников, но эта идея не увенчалась успехом.

Уже спустя шесть минут относительного спокойствия один из близнецов принялся лупить брата увесистым томом. Пришлось развести их по разным углам кабинета, чтобы предотвратить кровопролитие — не то чтобы Аддамс волновалась за их жизни, но Синклер явно не обрадовалась бы, получив обратно на одного ребенка меньше.

За два с лишним часа Уэнсдэй не удаётся сделать ровным счетом ничего.

Разве что потерять пару сотен нервных клеток.

Когда дверь кабинета распахивается снова, у неё невольно вырывается вздох невероятного облегчения.

— Как вы тут? Надеюсь, они не слишком тебе докучали? — Энид сияет, словно начищенный до блеска чайник. Ослепительно улыбнувшись, она несколько раз поворачивается вокруг своей оси, взмахнув аккуратно завитыми платиновыми локонами. — Я ещё и укладку успела сделать! Спасибо тебе огромное, Уэнсдэй, ты настоящая подруга.

Вместо ответа Аддамс закатывает глаза.

Синклер роется в своей огромной сумке и спустя минуту достаёт бумажный крафтовый пакет и ярко-малиновую электронную сигарету.

— Я заказала нам роллы… Не успела даже позавтракать, да и ты наверняка тоже, — пододвинув к письменному столу массивное кресло, Энид самым наглым образом принимается сдвигать аккуратно разложенные листы. — И даже не думай спорить. У тебя хоть изредка бывают перерывы на обед?

— Мама, а можно нам тоже роллы? — подаёт голос один из близнецов, скрупулезно ковыряющий пальцем каретную стяжку на диване.

— Нет, родной, вам это вредно. Через полчаса за вами заедет бабушка, перекусите у неё, — мягко, но категорично отрезает блондинка.