Чтение онлайн

Патрик его приезду очень обрадовался, и Роджер был уверен, что деньги, которые он дал ему как бы между про­чим, здесь ни при чем: на лицемерие Патрик был не спосо­бен и ради денег не сказал бы ни одного приветливого слова.

Вместе с тем месячное молчание, учитывая незлопамят­ность Патрика, говорило о том, что недоверие и расспросы Роджера задели его очень сильно.

Всерьез они прежде не ссорились, если же Патрик, по на­туре вспыльчивый и несдержанный, обижался на Роджера из-за какого-нибудь пустяка, то он же первым приходил мириться. Извиняться Патрик не любил, просто заходил к Роджеру и начинал болтать о чем-нибудь постороннем так, словно никакой размолвки и не было, и уходил только тогда, когда видел, что тот уже не сердится.

Роджер предпочел об этом инциденте забыть, однако, когда Патрик снова попросил денег неизвестно для чего, он не знал, как поступить: с одной стороны, он не хо­тел обижать брата, с другой — его беспокоила необычная скрытность Патрика. В итоге он все же дал деньги, про себя решив, что при подобных обстоятельствах дает в последний раз.

Это происходило вечером в доме Роджера; забрав чек, Патрик сказал, что должен вернуться в Оксфорд, и уже уходил, когда ему позвонили. Переговорив по телефону, он заявил, что раздумал сегодня уезжать, и весь вечер провел с Роджером, а утром без всяких объяснений вернул чек. Роджер был готов поклясться, что он намеревался отдать его еще вче­ра, после телефонного звонка, и лишь ждал подходящего момента. Тревожась за Патрика, Роджер сделал то, что при его воспитании сам считал предосудительным: спросил у подхо­дившего к телефону лакея, мужчина звонил или женщина. Лакей ответил, что женщина, и Роджер успокоился, сочтя, что в возрасте Патрика это далеко не худший вариант, и прос­тив вполне понятную теперь скрытность. Больше Патрик денег не просил, а когда Роджер спросил, хватает ли ему де­нег, ответил, что хватает.

Патрик давно упрашивал Роджера взять его с собой в горы, но Роджер отказывался, опасаясь, что тот где-нибудь оступится и повредит ногу. Однако в этот раз Патрик упрямо заявил, что, если Роджер, уже договорившийся ехать вместе с Гловером, опять не возьмет его, он поедет сам, один или с приятелями, и Роджер уступил, уговорив присоединиться к ним доктора Бэрриджа.

Вслед за Патриком ушел танцевать и Гловер, пригласив Луизу; казалось, что ему, в отличие от Карлайлов, общество Луизы приятно.

Бэрридж указал Роджеру на сидевших за дальним столиком мужчин: один, светловолосый, сидел к ним лицом, а дру­гой, брюнет, — спиной.

— Утром те двое интересовались, не собирается ли кто-ни­будь идти к пещерам. Они не знают дороги и ищут спутников.

— Вы с ними знакомы?

— С сегодняшнего утра. Англичане, недавно приехали, по-моему, оба довольно приятные. Не хотите взять их с собой?

— Пожалуйста, если их устроит время.

Пока Бэрридж шел к их столику, брюнет пригласил си­девшую по соседству девушку и смешался с танцующими па­рами, поэтому к Роджеру вместе с Бэрриджем подошел блондин, назвавшийся Альбертом Ли, — молодой человек лет двад­цати пяти, с мягкими чертами лица. Он вежливо поблагодарил Роджера и сказал, что они будут рады пойти завтра к пещерам вместе с ним.

Высмотрев среди танцующих своего приятеля, Ли помахал ему рукой, и тот, отведя на место партнершу, направился к ним.

Освещение было неярким, а столик к тому же находился в наиболее темной части зала, поэтому Роджер и подошед­ший мужчина, высокий брюнет с волевым лицом, разглядели друг друга только тогда, когда Бэрридж представил их:

— Мистер Гарольд Уиллис — сэр Роджер Карлайл.

На лице Роджера отразилось удивление, а Уиллис, каза­лось, был чем-то неприятно поражен.

— Рад с вами познакомиться, — произнес Роджер каким-то странным тоном.

Последовал обычный обмен любезностями, после чего Уиллис и Ли, договорившись с Роджером встретиться завт­ра в восемь утра перед отелем, направились к своему сто­лику.

Ли шел первым. Сев на прежнее место, он взял фужер, но подошедший Уиллис что-то сказал ему, и Ли пересел на место, которое раньше занимал Уиллис, а тот сел на освобо­дившееся.

В результате перемены Уиллис оказался лицом к Роджеру и то и дело смотрел в его сторону. Когда Роджер встал и направился к выходу, Уиллис тоже поднялся и быстро по­шел следом за ним, словно собираясь догнать, однако к Роджеру приблизился Патрик и Уиллис остановился. Патрик продолжал идти рядом с Роджером, и Уиллис вернулся на свое место.

— Может, нам уехать? — тихо предложил Ли.

— Бессмысленно, — отрезал Уиллис. — Уезжать уже поздно.

— Как же быть?

Уиллис угрюмо сдвинул брови и тоже тихо, но отчетливо произнес:

— Если он скажет, все кончено.

Приехавшие вместе Бэрридж, Роджер, Патрик и Гловер получили четыре номера на втором этаже справа от лестницы. Ближайший к лестнице номер занимал Бэрридж, следующий — Роджер, за ним — Патрик, последний принадлежал Гловеру.

Луиза приехала позже, свободных номеров рядом с ни­ми уже не было, и ей пришлось поселиться по другую сторону лестницы.

— Патрик! Зайди ко мне, пожалуйста, — попросила она.

Патрик скривился.

— Зачем?

— У меня к тебе маленькая просьба, — бархатным голо­сом проворковала Луиза, словно не замечая его гримасы. — Зайди, не в коридоре же нам говорить.

Патрик не чувствовал ни малейшего желания разговари­вать с ней ни в коридоре, ни в каком-либо другом месте, однако из любопытства пошел - интересно было узнать, что ей понадобилось.

— Тебе нравится мой номер? — спросила Луиза, когда они вошли.

Номер был угловой, с прекрасным видом из обеих комнат.

— Неплохой, — буркнул Патрик.

— Тогда поменяйся со мной, тебе ведь все равно.

С пол минуты Патрик молча смотрел на нее, а затем расхохотался и ехидно сказал:

— Ты уже пронюхала, что у меня с Роджером смежные номера? Не теряешь надежды забраться к нему в постель?

Луиза вспыхнула.

— Ты редкостный мерзавец!

— Уж какой есть. Между прочим, тебя сюда вообще никто не приглашал, сама навязывалась.

— Сам ты навязался Роджеру! — крикнула Луиза. — Очень ты ему нужен! Он с одним Гловером хотел ехать, без тебя.

— Это только потому, что он думает, будто мне вредно ходить по горам.

— Ах да! — Луиза зло усмехнулась. — Ты же у нас нежен­ка, то тебе нельзя, этого ты не можешь, и псих к тому же.

Патрик побледнел и шагнул к ней так, словно собирался ударить, но Луиза не дрогнула.

— Слушай, ты, — он запнулся, с трудом удержав готовое сорваться с губ грязное слово, — обстряпывай свои гнусные делишки сама и не рассчитывай, что я стану помогать тебе выскочить замуж за Роджера. Я же знаю, что тебе не терпится добраться до его денег.