Чтение онлайн

— С зоопарком рассчитаешься? — спросило Осе. — За инвентарь еще отдельно, нам вернуть его надо. Да еще там зверь дохлый и человек не лучше, я туда не пойду.

— Тысячу за инвентарь и за наведение порядка. Проклятье, еще шведам за медведя причитается. Все, — продолжал Робеспьеро, — отдавайте Осе с Машо исходники, а вы, Машо с Осе, пулей в контору. Что получится, шлите мне по очкам. В шесть все должно быть у Ташо. Эх, фошыстский Бог…

Босса рекламщиков бережно положили задницей кверху на носилки и отправили в букаш «Скорой». Машо и Осе, заехав рассчитаться с вахтершей, двинули, каждый на своем транспорте, в офис «Моцарта&Робеспьеро».

Оставив для обзора дороги только правый глаз, Машо кликнуло в окне очков идентификатор Стелло.

— Хрю, гнусный.

— Хрюхрю. Как к войне готовишься, педерастина?

— Я навеоевалось уже. Мы тут такое наснимали, блевать тянет, а монтировать еще. Слушай, водки надо. Много. Немедленно.

— Немедленно — это как? И почему не химозы?

— Водки. Водки.

— Не знаю, влом щас. Я только из шопа, добрал фуда, какой там остался. Вообще скоро жрать будет нечего.

— И че?

— Ну, в восемь могу выползти куда-то. Или ко мне приползай.

— В восемь, в восемь… А щас сколько?

— Поверни зенками в очках своих тупых. Четыре.

— Ладно, долбану еще. Хрюки.

— Говнюки.

«Восемь, восемь, — подумало Машо. — Хрен тебе, сдохну я до восьми». Машо свернуло к мегамаркету «Розовые мечты».

— Есть чего выпить, пожрать? И девайс один нужен, — обратилось Машо к важного вида существу, стоявшему у шопа.

— Весь фуд смели. Химии тоже нет. Алкоголь имеется. Техника тоже, — отрешенно ответило существо.

— Есть геша новая — HaHaHa25, что ли, называется?

— Очень надо?

— Очень. И водки.

— Что случилось-то?

— Так не скажешь. Хреново мне. Куда идти-то?

— Заходите, — так же отрешенно сказало существо.

Они двинулись мимо пустых продуктовых полок к залу с техникой.

— Вот этот геша. It’s free for you today. Водку тоже возьмите — за углом стоит.

— Откуда альтруизм?

— А все, закрываться будем, наверное. Я хозяин магазина. Больше мне, наверное, здесь делать нечего.

— Что, совсем народ ничего не берет?

— Не берет. И не поставляет. Попробую уехать завтра, пока война не началась.

— Круто. Thanks. Take care там и все такое.

— Счастливо оставаться, — пожало плечами отрешенное существо.

Кинув коробку с гешей и бутылку водки в сумку, Машо открыло вторую и сделало мощный глоток. Плевать на всех. Не ехать, что ли, на монтаж… Приложив остатки воли, Машо село на мобик — до конторы Робеспьеро оставалось ехать пять минут.

Лихо пролетев по бейсменту и еще не сойдя с мобика, Машо опять приложилось к бутылке. Зайдя в лифт, выпило еще грамм сто. В монтажной обнаружились Осе и какой-то расфуфыренный юноша, явно транссексуал, который с детским любопытством уставился на вновь пришедшее существо.

— Хрю, живодеры! — бодро поприветствовало оно коллег. — Как картинки, ниче? Меня, кстати, Машо зовут.

— А я Энгельберто, — протянул руку юноша. — Присаживайся, мы вот отсматриваем, что получилось.

— Я бы вот под водочку посмотрело. — Машо вытащило бутылки, полную и уже почти ополовиненную. — Приколитесь, мне на халяву в шопе дали. Закрываются, говорят, чуть не завтра.

— Да тут, похоже, все скоро закроется, — прикрыв ладонью лоб, ответило Осе. — Водка? Давай. Только ты ж, наверное, лозунги озвучить должна, не перепутаешь ничего?

— Не ссать! — воскликнуло Машо. — Эрмененгильдо, а ты как — наливать?

— Энгельберто, простите. Не употребляю. Я вот химозочки сейчас делической, для вдохновения.

— Ну ла-а-адно, лааадно. Помянем двух мишечек!

Осе и Машо громко, с размаху, чокнулись кофейными чашечками.

Съемки получились на редкость удачные. Окровавленная морда зверя, впившегося в шею пленного, а потом пожиравшего его внутренности, выглядела более чем живописно. Да, такой материал Машо никогда еще не снимало. Куда там режиссерам ХХ века! Иногда камеры плыли и дрожали, но монтажные программы позволяли убирать все изъяны и сводить картинки в качестве UltraHD. Важно только было убрать отовсюду лицо пленного — у врага не может быть лица, у жертвы тоже. Каждый пусть примерит ситуацию на себя. Осе все чаще пропускало тосты, Машо потребляло водку уже практически в одиночку.

— Слышь, ты! Тебе озвучивать, вон микрофон радийный, ты еще можешь в него что-то прохрюкать? — с вызовом спросило Осе.

— Не ссать! — ответило Машо. — Где этот сценарий гребаный, у меня нет его.

— В очках у себя поищи.

— Не помню, где лежало. А кинь в мессаджи.

— Кидаю. Ты разобрать его сможешь?

— Не ссать! Нее сссать!

Машо направилось к компьютеру с микрофоном. Вот теперь надо включить весь прирожденный актерский талант и все голосовые данные. Машо представило себе пленного, медведя, его кровавую морду…

— Это случится с тобой. Это случится завтра. Это зверь. Он сожрет тебя. Он жаждет крови.

Пусть слушают, пусть видят. Пацики гребаные.

— Убей зверя! Убей его вместе с нами! Смерть быдлу! Смерть медведям! Размозжи эту зверскую морду! Вперед! — Машо орало так, что Осе и Энгельберто замерли от изумления.

— Браво! — закричал Осе, когда вдохновенные крики стихли. — Брависсимо!

Осе, а за ним и Энгельберто начали бурно аплодировать.

— Заслужило полный бокал! — Осе наливало водку. — Венская опера.

— Ага, давай сюда. А вы чего, проти-и-ивненькие-креати-и-ивненькие? — после столь бурных похвал Машо совершенно не хотелось пить в одиночку.

— Ну давай, — Осе подняло чашку и, чокнувшись с Машо, буквально лизнуло водку.

— Хватит дурить, выпей по-человечески, — обиженно фыркнуло Машо.

— Нам теперь твои вопли на ролик накладывать еще, между прочим, — ответил креативщик. — Хочешь, можешь домой ехать.

— А, вот так? Козлы вы оба, вот что, — Машо явно не могло оставить обиду просто так. — Давай по рюмке.