Семиклассницы
Шрифт:
— Рассказывайте, пожалуйста, — вежливо сказала Катя.
— В седьмом «А», — начала рассказывать Даша, — где учится ваша сестра, я руководительница. Мы часто разговариваем с девочками.
— Знаю, знаю, — перебила Катя, — Наталка говорила.
— В седьмом «А» серьезные девочки, — продолжала Даша.
Но Катя снова перебила:
— Ну, уж про Наталку этого сказать нельзя. Какая же она серьезная?
— Именно серьезная, — мягко, но настойчиво возразила Даша. — Знаете, Катя, — сказала она просто и искренне: — идет война. Мы хотим сегодня же помогать фронту. Мы не хотим откладывать на завтра.
— Понимаю. — Катя задумалась. — Конечно, вы можете работать у нас в госпитале. Например, читать в палатах, писать письма и мало ли еще что… Да, вот какой случай… — Катя понизила голос, хотя они были вдвоем в вестибюле на деревянном диване. — В моей палате один паренек скоро выписывается, я за него беспокоюсь очень. Первые дни, когда человек выпишется из госпиталя, самые трудные. Ему кажется, что он уж ничего не может, если к старому вернуться нельзя. Я вижу, его надо настроить, чтоб он вышел из госпиталя и знал: вот что я теперь буду делать. Он способный. Как вы думаете, Дарья Леонидовна, если бы с ним сейчас начать заниматься? Например, математику повторять за семилетку.
«Кто с ним может заниматься? — прикинула Даша в уме. — Валя Кесарева, Женя Спивак, Наташа. Диктант провести и Маня Шепелева сумеет».
— Никаких сомнений, — согласилась Даша с горячностью. — Катя, как удачно я к вам пришла!
— Очень, очень удачно, — подтвердила Катя.
Она вообразила, как через несколько лет встретит молодого известного ученого и ученый скажет: «Сестра Катя! Спасибо вам за то, что вы подсказали мне дорогу. Я вполне счастлив. А началось все с того, что седьмой «А» взял надо мной шефство».
— Они сумеют? — с опаской спросила Катя. — Все-таки они еще не очень взрослые.
— Совсем не взрослые, — согласилась Даша, — но я буду им помогать. Кроме того, уж если они возьмутся, будут стараться. А самое главное, — сказала Даша уверенно, — ему это нужно. Значит, сумеют.
«Молодец! — решила Катя. — Недаром в нее Наталка влюбилась».
— Я так рада, что встретилась с вами! — призналась Катя. — Даже спать расхотела.
Даша снова узнала в Кате Наташину сестру, хотя они выглядели совсем непохожими.
Она сказала, вставая: — Нет, вы идите все-таки спать.
Девушки пожали друг другу руки и расстались, довольные встречей, которой так удачно начался сегодняшний день.
«Вот как люди работают, — думала Даша. — Ночь работает, день работает. Не то что я…»
Подумав так, Даша направилась в читальню, чтобы заниматься там до двух часов, когда закончатся в школе уроки.
Она разложила на столе книги. Даша любила, чтобы книг было много. Непрочитанные страницы вызывали в ней веселую жадность.
Она составила план уроков и исписала мелким, бисерным почерком несколько страничек тетради.
Даша представила ответы учениц. Каждая отвечала по-своему, но все одинаково хорошо. Урок был красив, в нем трепетало вдохновение. Незримые нити тянулись от Пушкина к суровым и трудным дням.
«…Да здравствует разум!.. Да скроется тьма!»
Даша закрыла книгу. Пора в школу. Завтра может получиться не совсем так, но Пушкин к ним придет, мудрый и ясный.
«… Ты, солнце святое, гори!»
Даша пошла в школу походкой счастливого человека, привыкшего ежедневно открывать сокровища. «Я добьюсь, — думала Даша, — может быть не так ещё скоро, — но добьюсь, чтоб седьмой «А» стал классом имени Зои. Он будет по-настоящему Зонным классом».
Даша вошла в учительскую. И Зинаида Рафаиловна сообщила ей невеселую новость:
— Ваш седьмой «А» сегодня опять отличился.
— Что произошло? — упавшим голосом спросила Даша.
— Произошло то, что во время урока исчезла немая карта. Я не могла проводить опрос.
— Но как? Каким образом? — горестно воскликнула Даша.
Зинаида Рафаиловна подняла белые брови, с участием наблюдая за Дашей.
— Пожалуй, не так уж страшно. Пожалуй, урок не совсем пропал. Вы все узнаете от Наташи Тихоновой. Она явно замешана в этой истории.
История произошла так.
Дежурные назначались по партам. Перед уроками староста объявлял очередной парте: «Сегодня, дежурите вы», и подружки во время перемен энергично выпроваживали всех из класса, настежь открывали форточки, вытирали мокрой тряпкой доску, особенно тщательно для Захара Петровича, приносили из учительской пособия и весь день были суетливо и весело заняты.
На этот раз, как обычно, Валя Кесарева сказала:
— Сегодня дежурные вы.
Дежурила парта Наташи и Таси.
— Вот и хорошо! — обрадовалась Тася. — По крайней мере не надо в перемены в коридор выходить и можно все повторить перед уроком.
У Таси выдался надиво удачный день. Утром Надежда Федоровна заявила:
— Будем писать папе письмо. Расскажем каждый про себя. Тася, кажется, у тебя очень наладились дела?
— Очень, мама, — без излишней скромности согласилась Тася.
На самом деле кое-что не совсем еще наладилось. Например, у Захара Петровича она была на заметке. Заглянув однажды через его плечо в известную всем записную книжку учителя, Тася увидела против своей фамилии жирный вопросительный знак. Сегодня должна была решиться Тасина участь. И решилась она великолепно. При общем молчании Тася без запинки повторила вчерашний Валин урок, не перепутала ни одного икса и игрека, раскрыла скобки, перенесла все известные в одну часть уравнения, а все неизвестные в другую и моментально сделала приведение подобных членов. Сделала и подумала: «Оказывается, совсем легко».