Семьянин
Шрифт:
— Без меня, — ответил отпрыск.
Поручив его бабке с дедом, я для разминки прокатился на Кубу, удивив перевозчика нелегалов тем, что двигался против основного потока. На Острове Свободы со мной приключился мимолетный флирт. Спасло от брака только то, что я предусмотрительно не взял с собою паспорт. Потом, от греха подальше, я перебрался в Африку в трюме грузового корабля. А после нее — в Малайзию, где меня почти сразу арестовали за незаконное пересечение границы и проживание без документов.
Моим надсмотрщиком оказалась местная девушка, скромная и послушная. Оружия им не давали, потому что на всех его в стране не хватало — даже в армии. Понимая, что другого выхода у меня нет, я оказывал ей знаки внимания, непредусмотренные уставом. В конце концов, она ответила взаимностью и сама предложила побег.
— А ты примешь ради меня Иудаизм? — спросил я, чтобы проверить истинность ее чувств, а также из вредности характера, так как на самом деле считал себя православным.
Фатима сопротивлялась искушению недели две. И не устояла.
Пройдя пешком около ста километров через джунгли, мы соорудили себе дом из засохших пальмовых листьев на берегу какой-то мутной реки, выходящей из берегов каждую неделю. Вокруг нас, помимо воды, бурлил целый городок, населенный самой разнообразной публикой. Они жили по законам первобытно-общинного строя, выращивали в желудках микробы и по выходным приносили друг друга в жертвы.
Неудобства нас не слишком беспокоили — на улице круглый год стояла райская теплынь, бананы мы воровали на плантации по соседству, а что еще человеку нужно для счастья?
Фатима родила мне сына. Назвали его Степаном по обоюдному согласию. Местный колдун Бобо лично перегрыз зубами пуповину и благословил новорожденного крепким поцелуем. А там подоспела и Настя.
Когда они вырастут, я непременно свожу их в далекую и загадочную страну — Россию, родину их героических предков и передовых общественных теорий. Надеюсь, к тому времени не останется в живых ни одного моего врага.
Сергей Боровский
Houston, 2010