Чтение онлайн

– Хм! Ладно! Уговорила. Как говорится в одной…, скажем так, пьеске: 'Обычных преступников надо сажать в тюрьму, а самых закоренелых женить, чтобы дольше мучились'. Пошли!

После несколько шумного и сумбурного обсуждения предстоящей свадьбы, все успокоились и просто мирно пили вино. Даже сэр Юстас, похоже, примирился со своей судьбой. Прекратив изрыгать угрозы и проклятия, просто сидел и молчал уставившись в пространство. И вдруг в леди Эдит вспыхнула женская ревность, подогретая выпитым вином. По-другому никак нельзя было объяснить ее неожиданную вспышку.

– Сэр Юстас, ты гнусный развратник! А я еще хотела…!
– тут она резко оборвала фразу, оказалась в перекрестье любопытных взглядов. Залившись румянцем, она после короткой паузы, совершенно неожиданно закончила свое выступление.
– Отец! Я хочу, чтобы мы тотчас ушли из этого дома!

После чего закрыла лицо руками и заплакала. Сэр Джон, уже хорошо подогретый вином, вскочил на ноги и взревел, глядя на сэра Юстаса:

– Подлый негодяй!! Ты заставил плакать мою ненаглядную дочь!! Я прикончу тебя прямо сейчас!!

Отшвырнув кресло, он уже выхватил меча, как тут закричал я: - Сэр Джон! Вы же не хотите разбить сердце бедной девушке!

Тот замешкался, чем воспользовался священник, тут же ухвативший старого рыцаря за рукав камзола, с криком: - Да не попустит Господь убийства в этом доме!

При виде этой сцены сэр Юстас окончательно утратил присутствие духа. Лицо его побелело, на лбу мелкими каплями выступил холодный пот, а в глазах плавал страх.

Старый рыцарь задумался на мгновение, потом опустил руку и громко изрек: - Пусть будет так! Но если сэр Юстас дорожит своей жизнью, пусть тогда прямо сейчас поклянется своей дворянской честью, что жениться на этой девушке!!

Я тут же подыграл строму ветерану, и с криком: - Клянись или умри!!
– выхватил меч из ножен.

Хозяин поместья сначала посмотрел затравленным взглядом на возвышающегося над ним сэра Джона, затем на меня, после чего сказал негромким, севшим от волнения, голосом: - Клянусь честью! Я женюсь на этой девушке.

– Я сам прослежу за этим, - проворчал уже почти добродушно сэр Джон, опрокидывая в себя очередной кубок вина.

Тут откуда-то со двора поместья раздалась лихая песня дружинников сэра Джона, что заставило того громко расхохотаться, а затем пояснить свое веселье: - Ха-ха! Похоже, мои орлы добрались до ваших винных погребов, сэр Юстас! Ха-ха-ха!

Я уже начал засыпать, как в дверь постучали. Негромко чертыхнувшись, я встал и подошел к двери.

– Кто там?

– Это…я.

Сью прошла через всю спальню и остановилась у кровати. Я закрыл дверь, потом подошел к ней. На какое-то мгновение мы замерли у кровати, потом я дотронулся до ее плеча и провел пальцем по шее у основания волос, стянутых на затылке бархатной лентой. Я почувствовал, как она вздрогнула, обмякла и прижалась спиной к моей груди. Не став торопить события, осторожно положил обе руки ей бедра, правда, при этом нечто твердое и неспокойное уперлось через ткань моих шоссов в ее юбки. Она тут же вздрогнула, словно пронзенная электрическим током. В следующую секунду мои руки сжали ее груди, и я почувствовал, как ее соски встали торчком. Она учащенна задышала. Коснувшись кончиком языка мочки ее уха, я лизнул сережку. В ответ она глухо и протяжно застонала.

– Ты волнуешь меня, милая. Возбуждаешь и кружишь голову, как хорошее вино.

Девушка повернулась ко мне лицом, а затем впилась губами в мои губы. Несколько секунд мы стояли, тесно прижавшись, друг к другу, после чего она отстранилась, села на кровать и стала развязывать шнуровку своего лифа. Я также не стал терять времени и принялся раздеваться. Обнаженные, мы несколько мгновений смотрели друг на друга, и только наше учащенное дыхание и треск горящих дров в камине нарушали тишину. Затем легким толчком опрокинул ее на спину, раздвинул ноги и, наклонившись, стал целовать и покусывать соски своим горячим ртом. Сладострастный стон сорвался с ее губ. Она заерзала на кровати, раздвигая бедра.

– Больше не могу… Возьми… меня, - простонала она.

Эта ночь стала для нас обоих приятным сюрпризом. Если для меня это была ночь с яркой красавицей, отдававшейся мне почти с первобытной страстью, то для нее я оказался не только хорошим любовником, но и кладезем неизведанных ей до этого времени любовных приемов. Утром, после долгого прощального поцелуя у двери моей комнаты, она вдруг неожиданно сказала:

– Я буду ждать тебя, мой милый.

– Спасибо, ласковая моя! Но боюсь…

– Молчи! Я все равно буду ждать тебя!

Рано утром мы выехали из поместья сэра Юстаса. Спустя час мы выбрались на дорогу, а еще спустя некоторое время встретили Хью, ожидавшего нас на обочине. Мы ехали уже около трех часов, как вдруг с очередного холма увидели, лежащее среди зелени лугов и лесов, Уорвикское аббатство. То, что это было именно оно, подтверждали описание, полученное от деревенского священника, и кресты на соборе из серого камня, окруженного многочисленными постройками. Аббатство стояло, на левом берегу небольшой речки, чьи берега густо заросли камышом и тростником. На другом берегу, более высоком, сплошной стеной стояли деревья. Лес так же обрамлял аббатство с левой стороны, но в отличие от своего собрата, состоял из небольших рощ, перемежаемых зелеными пятнами полян и лугов. От всей этой картины несло чистотой, душевным спокойствием и созерцательной тишиной. На душе стало тепло и легко. Разница в шесть столетий исчезла, и сейчас я был просто человеком в теплый летний день. Голубое небо. Желтый апельсин солнца. Зелень полей и лесов. Не знаю, сколько бы я так простоял, если бы до нас неожиданно не донесся далекий колокольный звон. Телохранитель и лучник тут же обнажили головы и перекрестились. Меня же удары колокола вернули в реальность, заставив почувствовать боль в мышцах ног, усталость и резкий запах лошадиного пота. Посмотрел на своих людей, застывших в ожидании моего приказа, после чего тронул поводья.

В мощных воротах аббатства, в их левой половине, была проделана калитка с окошечком, затянутым решеткой. Не слезая с коня, постучал в ворота, и тут же услышал голос привратника: - Мир тебе, путник!

– И тебе, - буркнул я и наклонился к маленькому окошечку.

В нем был видны глаза, мясистый нос и блестящая от пота лысина.

– Какое дело привело вас к воротам нашей обители, добрые люди?!

– У меня письмо к аббату. Открывай ворота!

Привратник, несомненно, уже рассмотрел нас во всех подробностях и поэтому насторожился. Это было естественной реакцией человека в этом веке, при виде людей с оружием.

– Вы не могли бы передать письмо мне, добрый сэр, с тем, чтобы я мог передать его господину аббату?!

– Нет! Я должен лично вручить письмо ему в руки!

– В таком случае я открою калитку, и вы пройдете во двор один, ваша милость! А ваши люди пусть пока подождут снаружи!

– Хорошо!

Оказавшись во дворе, я стал оглядываться по сторонам, в ожидании пока посланный привратником к аббату послушник, сообщит ему о моем прибытии.

Первый раз в жизни я находился в монастыре, и мне все было интересно. Если помещения замка я мог представить из книг и картинок, то средневековый монастырь был для меня полной загадкой. Первое на что я обратил внимание, это был большой каменный дом в два этажа, расположенный рядом с собором. Широкие окна с витражными стеклами, как и входные двери, покрытые искусной резьбой, сразу привлекали взгляд. Собор и дом окружали деревянные постройки, теснившиеся вдоль стены, окружающей монастырь. В отличие от замка Джона Фовершэма, хозяйственные пристройки монастыря выглядели намного более ухожено и добротно, что говорило о хорошем ведении хозяйства. Среди построек мое внимание своим несколько необычным видом привлек длинный барак. Часом позже, я узнал, что это так называемый странноприемный дом, который делился на три части и имел три отдельных входа. В центральной его части была своего рода гостиница, где находили кров и еду путники и пилигримы. Другая дверь с торца здания, ближе к храму, вела в более богатые и более удобные помещения, предназначенные для знатных гостей аббатства. Последняя дверь, с противоположной стороны здания, вел в лазарет. Все три части дома были разделены глухими стенами. Были и другие постройки, назначение которых узнал позже, когда меня знакомили с аббатством. Тогда же я узнал, что у обители есть своя хлебопекарня, свиноферма, пасека и рыбный пруд.