Чтение онлайн

Теперь же я без слёз рыдал от ужаса, от сознания надвигавшегося конца. Я уже почти чувствовал, как эти переливающиеся всеми цветами радуги загнутые рога-бивни вспарывают мне живот, а сверкающие копыта крушат мои кости. Земля всё ощутимей тряслась под нашими ногами, и мы с Энтипи попеременно обгоняли друг друга, тащили друг друга за руку, спотыкались, выравнивали шаги и неслись дальше.

– Быстрей! Быстрей! – то и дело бормотал я, хотя мы оба и без того развили невероятную скорость.

Вдруг принцесса споткнулась и упала. Я рывком поднял её на ноги, словно она была невесомой, и мы помчались дальше.

Единороги нас догоняли. Нам не на что было надеяться. Объятый ужасом, я подумал было, а не попытаться ли нам уклониться в сторону от преследователей, но от этой идеи пришлось тотчас же отказаться. Тропа, по которой мы мчались, шла вдоль узкого ущелья, с обеих сторон её стискивали горы, – о том же, чтобы взобраться наверх по каменистым склонам, нечего было и мечтать. Стадо неумолимо приближалось к нам с принцессой. Даже сами горы, казалось, вздрагивали от ужаса перед этой живой волной ярости. Но хуже всего было то, что легендарные твари принесли с собой и свой проклятый запах – аромат цветущей сирени. Выходит, нам предстояло принять мучительную смерть, вдыхая нежный запах весенних цветов. Я не знал, смеяться мне или плакать, и из горла моего вырвалось нечто среднее между смехом и рыданием – пронзительный визг. Это было неоспоримым признаком такого презренного малодушия с моей стороны, это получилось у меня так по-бабьи, что Энтипи наверняка стала бы меня презирать, услышь она этот звук сквозь оглушительный топот копыт, в котором тонули все прочие шумы.

И тут прямо перед нашими ногами на тропу упал громадный ком снега и льда. Мы обогнули его и припустили дальше, но следом за первым с вершины сорвался ещё один увесистый снежный комок, за ним другой, третий. Мы машинально, не останавливаясь ни на секунду и не задумываясь над тем, что делаем, метались по узкой тропе из стороны в сторону, обегая вокруг неожиданно возникавших препятствий. Грохот сотен копыт слышался всё ближе, и всё новые глыбы снега и льда срывались на тропу сверху, с вершин и склонов гор. И вдруг... Вдруг мне почудилось, что шум погони стал понемногу стихать. Не веря своим ушам, я оглянулся... И оказалось, что слух меня не подвёл: единороги и впрямь прекратили нас преследовать.

– Мы спасены! – воскликнула Энтипи, которая, как и я, повернулась лицом к наступавшему стаду.

Принцесса была права, и я не мог с ней не согласиться, вот только...

Вот только...

Вместо топота копыт единорогов отовсюду слышался не менее грозный шум. Казалось, что вокруг нас трещат и грохочут раскаты грома. Мы с Энтипи очутились словно бы в середине грозового облака. Неистовый гул раздавался отовсюду – сверху, снизу, спереди и сзади. Комья снега, падавшие на тропу, становились всё крупнее. Один из них краем своим задел моё плечо. Я чуть было не полетел вниз, в пропасть, которая разверзлась слева от нас, и лишь чудом сумел сохранить равновесие.

Задрав голову, я с ужасом увидел, как огромная снежная шапка, укрывавшая вершину горы, вдруг съехала набекрень и, набирая скорость, устремилась вниз по склону.

Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что произошло: рассвирепевшие единороги своим оглушительным топотом спровоцировали горный обвал.

– Лавина! – крикнул я принцессе.

Она, как и я, взглянула наверх и в страхе всплеснула руками. Нам некуда было податься, кроме как рвануть вперёд со всех ног. Что мы и сделали. Но, к сожалению, скорость лавины была значительно выше той, которую мы при всём своём желании способны были развить.

Снежная шапка устремилась вниз, в пропасть, это было безбрежное сверкающее море, целый океан снега, цветом своим лавина походила на стадо единорогов, преследовавшее нас ещё пару секунд назад. Обе эти стихии, ополчившиеся против нас с принцессой, были неуправляемы и смертоносны. Избежав столкновения с одной из них, мы тотчас же сделались жертвой другой.

Тропа впереди нас внезапно оказалась погребена под густым снегом. Мы остановились в растерянности. Бежать было некуда. И тотчас же лавина накрыла нас, подхватила и понесла вниз, в пропасть. Я крепко держал Энтипи за руку, кувыркаясь в воздухе, но сила снежной массы превосходила мою – в конце концов пальцы мои разжались. Я слышал, как Энтипи несколько раз выкрикнула моё имя исполненным отчаяния голосом, звуки которого вскоре заглушил рокот лавины.

«Господи, ничего ужасней этого на свете быть не может», – только и успел я подумать, прежде чем моё падение прекратилось.

Я не представлял, насколько глубока пропасть, в которую угодил, увязнув в снегу по пояс. Едва придя в себя после падения, я попытался выбраться наружу из снежной западни. Сверху на меня сыпались куски льда и смёрзшегося снега. Понадеявшись, что смогу выкарабкаться из этой ловушки, придерживаясь за них, я принялся барахтаться в сугробе, налегая на посох, который по счастливой случайности не выпустил из рук во время падения. Но все мои усилия оказались тщетны: с каждым движением, с каждым взмахом посоха я только глубже погружался в снежную западню.

Следующая лавина, обрушившаяся со склона вслед за первой, накрыла меня с головой. Я оказался заживо похоронен под толщей снега. И как ни силился, не мог вспомнить, в каком направлении следовало копать, чтобы выбраться наружу, где, хотя бы предположительно, находилось дно пропасти, а где – путь к свободе, к свету и воздуху. Но невзирая на это, я стал с сумасшедшей скоростью разгребать руками снег. Просто чтобы не задохнуться. Я понимал, что если толща снега над моей головой составляет футов двенадцать, то мне нипочём не выбраться из этой смертельной ловушки: я успею задохнуться, прежде чем пробьюсь наверх. К тому же у меня не было уверенности, что я рою ход в верном направлении. Но не мог же я сдаться на милость стихии и покорно умереть, не предприняв ни малейших усилий для своего спасения.

Между моим телом и снегом оставался небольшой зазор, тонкий воздушный слой, благодаря которому я не задохнулся в первые же секунды моего пленения. И я рыл ладонями снег, чтобы увеличить это пространство, стараясь прежде всего мыслить здраво и логически и не поддаваться панике. Главное – не паниковать. Иначе мне уж точно конец. Начав беспорядочно метаться из стороны в сторону, я мигом и причём без всякого толка израсходую скудный запас воздуха, каким располагаю.

Я глубоко погружал пальцы в холодную белую массу над головой и выкорчёвывал её небольшими кусками, которые утрамбовывал вокруг себя локтями и посохом, пока ладони не упёрлись в твёрдый лёд. Тогда я стал орудовать посохом, выдвинув из жёлоба острый клинок. Он вгрызался в лёд и понемногу его крошил. Ледяные крошки падали мне на лицо, таяли и стекали вниз прозрачными каплями.

Мне стало трудно дышать. Глаза болели от беспрестанно забивавшихся в них острых льдинок, ноги и руки почти онемели от холода. Снег вокруг своего тела я больше не пытался разгребать – просто утрамбовывал его кулаками, потерявшими всякую чувствительность. В голове стоял лёгкий звон, но на сей раз его вызвал не аромат цветущей сирени, а запах моей собственной близкой смерти. Я понимал, что буду заживо похоронен в этих снегах и моё тело никто никогда не найдёт. Люди Рунсибела будут понапрасну дожидаться нас в форте Терракота. Интересно, как скоро они его покинут, утвердившись в мысли, что Невпопад, этот хромоногий шлюхин сын, не оправдал оказанного ему доверия, не сберёг «ценный пакет» и сам сгинул неведомо где. Как скоро имя моё окажется внесено в позорный список истерийских антигероев, неудачников, причинивших урон королевству и его величеству?