Чтение онлайн

Энтипи окинула меня изумлённым взором:

– У вас слёзы на глазах. – Она аж головой помотала. – Никогда не видела, чтобы мужчина плакал. – Голос её вдруг сделался строгим. – Что с вами такое?

Принцесса была права. По лицу моему струились слёзы, но кожа так замёрзла, что я их даже не ощущал. Утёрся полой своего плаща и ответил ей:

– Я оплакиваю своего друга, весёлого и незлобивого мальчишку, который когда-то спас меня от побоев или от чего похуже. Я оплакиваю бесстрашного воина, каким он мог бы стать. А ещё, если хотите, это слёзы радости: я оттого плачу, что вы ему не достались. Вот и всё. Если вам кажется, что это не очень по-мужски...

Я не договорил. Даже если она станет меня презирать за эту постыдную слабость – пускай. Мне в ту минуту было в высшей степени плевать на её мнение о моей персоне, да и на всё на свете, поверьте.

Принцесса помолчала и вдруг, несказанно меня удивив, опустилась на колени у тела Тэсита рядом со мной и обняла меня за плечи. Естественно, я утаил от неё, что оплакивал прежде всего самого себя... и своё предательство.

Мы стояли на коленях у тела Тэсита, не шелохнувшись, пока воины не приблизились к нам и не начали нас рассматривать – пристально и с некоторой долей сомнения во взглядах. Казалось, они боялись поверить, что случайно наткнулись на тех, кого так долго искали.

– Невпопад? – откашлявшись, хрипло спросил командир.

Я кивнул.

– А я капитан истерийской армии Готос. Ну а это, – он понизил голос до благоговейного шёпота, – принцесса?

– Ага, – сказала Энтипи.

Все воины, включая и Готоса, тотчас же опустились на одно колено и почтительно склонили головы. Энтипи вскочила на ноги. Вид у неё был величественный. При одном взгляде на девчонку делалось ясно, что она рождена повелевать и принимать знаки верноподданнического восторга. И это несмотря на скромное и ветхое одеяние, беспорядок в причёске, худобу и бледность.

– Встаньте, капитан, – милостиво произнесла она.

Готос и остальные поднялись на ноги, и один из лучников подошёл к телу Тэсита – полюбоваться отличной работой, своей и своих товарищей.

– Тэсит Одноглазый, – удовлетворённо произнёс он. – Король объявил награду за его голову сразу после заварушки в Пелле. Подумать только, мы сюда подоспели как раз вовремя, чтобы помешать ему прикончить доблестного оруженосца!

– Подумать только, – эхом отозвался я, вложив в эти два слова безбрежный океан мыслей и чувств.

– Голову разбойника и яйца отсечь и доставить королю. А остальным пускай вороньё полакомится, – распорядился Готос, и один из его людей, обнажив меч, направился к телу.

Не успев толком осознать, что делаю, я вскочил на ноги и встал между воином и мёртвым Тэситом. Вынул меч из ножен и нацелил его остриё прямёхонько в сердце солдата.

– Господом клянусь, – в голосе моём явственно слышалась угроза, – того, кто посмеет к нему прикоснуться, я самолично прикончу.

– Эй, оруженосец! – запальчиво крикнул Готос. – А ну, отойди в сторонку! Это королевский приказ, а я – слуга его величества. И вдобавок старше тебя по званию!

«Боже, о каких мелочах он толкует», – мелькнуло у меня в голове.

Разумеется, я даже не шелохнулся. Стоял как вкопанный, заслоняя собой мёртвого Тэсита.

– Принцесса, между прочим, тоже вправе отдавать приказания, – суровым тоном заявила Энтипи. – Которым вы, капитан, обязаны подчиняться. – Она бросила взгляд на отверстие пещеры, где мы все трое провели минувшую ночь. – Перенесите тело туда, вон в ту пещеру. Бережно опустите на ложе из соломы. Потом замуруйте вход валунами и дёрном. Он там жил. Пусть там и останется. Навсегда.

Голос её слегка дрогнул, но глаза остались сухими. Она с царственной надменностью смотрела на Готоса, и тот побледнел под её взглядом, переминаясь с ноги на ногу.

– Но, принцесса...

– Слова «но» и «принцесса» совершенно между собой не сочетаются, капитан, – ледяным тоном процедила Энтипи.

Готос, вспыхнув до корней волос, сделал знак воинам, и те с изумительным проворством принялись за дело. Они подняли на руки тело Тэсита и поместили его в пещеру. Потом стали таскать отовсюду валуны – наиболее крупные они прикатывали по земле – и замуровывать ими вход, забивая расщелины дёрном и землёй. Тяжёлая это была работа, учитывая, какой стоял лютый мороз. Но через несколько часов отряд блестяще с ней справился.

Итак, мой друг Тэсит был погребён и замурован там, где провёл последние месяцы своей земной жизни. Мир его праху! Пока воины таскали валуны и вырубали мечами дёрн, я понемногу пришёл в себя. И первым делом отправился к Титану, чтобы успокоить животное и насыпать ему корму. Бедняга был сам не свой, у него, поди, в голове не укладывалось, как могли те двое, к кому он питал самую горячую привязанность, начать меж собой биться не на жизнь, а насмерть. Но объяснить лошади, почему у нас до этого дошло, я счёл слишком сложной для себя задачей, пожалуй, даже невыполнимой. И потому даже не пытался это сделать. Потрепал его по шее, ласково с ним поговорил и насыпал ему овса, который, к счастью, имелся у воинов.

– Благодарение богам, принцесса здорова и бодра, – сказал мне Готос, любуясь Энтипи, которая, в свою очередь, наблюдала за солдатами, заканчивавшими замуровывать вход в пещеру Тэсита. – Король и королева велели тебе передать свою искреннюю благодарность за то, что ты её столько времени оберегал от невзгод и опасностей. Но что же сталось с другими членами отряда? С теми, кто составлял эскорт принцессы? Куда они все подевались?

И я ему рассказал, не тратя лишних слов, как мы стали жертвами нападения гарпов и что из этого вышло. У капитана от изумления глаза на лоб полезли.

– Ты это серьёзно?! Ублюдки-гарпы и впрямь существуют?! Ну и дела! А я-то всегда думал, это просто чья-то глупая выдумка!

– О, ещё как существуют, – заверил его я. – Мы имели несчастье убедиться в этом на собственной шкуре.

– Ну а потом что с вами приключилось? Как уцелеть-то сумели? И как вышло, что вы забрались в глубь Приграничного царства Произвола?

Я сперва решил было удовлетворить любопытство капитана и начал рассказывать о наших с принцессой приключениях, но внезапно почувствовал, что слишком устал, чтобы пускаться в подробности пережитого. А потому предложил ему: