Чтение онлайн

Все произошло спокойно и мирно, и в четверть десятого полковник Бертье, буквально следуя приказу, принял командование полком.

Губернатор не хотел лишать удовольствия приглашенных, и вечер шел своим порядком, но, как мы уже видели, хозяин с нетерпением ждал окончания скучной церемонии приема гостей и затем отправился на веранду к ожидавшему его там полковнику.

– И я разделяю ваше нетерпение, мой дорогой друг, – сказал господин Де-Марси. – Прошу вас только, когда мы так беседуем вместе, оставьте титул губернатора. К тому же он лишь наполовину принадлежит мне, ибо я замещаю вашего друга Де-Монморена, а через несколько дней и совсем не будет принадлежать мне, когда я вернусь во Францию «согласно прошению». Обычный эвфемизм становится грубостью на фоне последующего сухого приказа вернуться.

Молодой губернатор, ему было около тридцати лет, произнес эти слова тоном, полным горечи, и через некоторое время продолжал:

– Не будете ли вы любезны пройти в мой кабинет. Там мы сможем побеседовать свободно.

– Охотно, мой дорогой друг, – отвечал полковник.

И он последовал за губернатором в его любимую комнату, служившую одновременно курительной и кабинетом.

– Итак, – начал господин Де-Марси, как только дверь плотно закрылась за ними, – какой удар для нас и особенно для бедного Де-Монморена!..

– Здесь, наверное, скрывается предательство!

– Мне пришла в голову та же мысль.

– Вы кого-нибудь подозреваете?

– Нет! Не Бертье ли, хитрая лисица, замешался тут?

– Он не способен на такое… Подобный образ действий не достоин офицерского мундира.

– Ха!.. Чтобы получить чин полковника?.. Вы знаете, он никогда не добрался бы до него. И если это он, то вовремя догадался.

– Я остаюсь при своем и уверен, что он непричастен к этой подлости. Он хороший служака и честный человек. Такие качества несоединимы с изворотливостью и хитростью доносчика.

– Простите, что я подозреваю его, я слишком мало его знаю. Что бы там ни было, все это случилось не иначе, как по доносу, и, тот, кто взялся за это, получил, во всяком случае, достоверные сведения. Нам ничего не остается, как повиноваться.

– А я еще так радовался случаю отплатить англичанам за все зло, которое они нам сделали!.. Вы сказали, надо повиноваться… А между тем… если захотеть…

– Объясните вашу мысль…

– Хорошо! Если поддержать друг друга… можно было бы сказать, что депеша была получена через час после ухода войск… Такой прекрасный случай ведь больше не повторится!

– Я готов, со своей стороны, сделать все, что вы желаете… Но надо убедить Бертье. Считаете вы это возможным?

– Ни в коем случае!.. Бертье, как вы знаете, прошел через все чины и звания. Это один из тех старых педантов, рабов приказа, которых ничем не убедить, ничем не склонить, особенно когда результатом приказа является чин полковника, который он и не надеялся получить. Не ждите от него никаких уступок… Но можно обойтись и без него.

– Не понимаю вас.

– Четыре старших капитана полка приходили ко мне час тому назад и сказали, что ничего не изменилось в намерениях офицеров и солдат, и если я соглашусь стать во главе полка, все последуют за мной при звуках труб и барабанов.

– А вы что ответили?

– Я просил позволения подумать до полуночи… Что вы посоветуете мне?

– Так как вы заранее были готовы пожертвовать своей служебной карьерой, то я согласился бы на вашем месте.

– В добрый час! Хорошо сказано. В тот день, когда мы вернем Франции не только ее старые владения, но установим еще протекторат над Бенгалией и королевством Лахора, которое мы оставим Нане Сахибу, – какую славу пожнем мы!.. Надо только занять чем-нибудь Бертье до утра, чтобы он не помешал нам. Я знаю его… Если он увидит нас, когда мы будем выходить и его новый полк откажется ему подчиняться, он способен прострелить мне голову…

– Если только вы позволите ему это сделать.

– Само собой разумеется! Но какой шум поднимется! Лучше не допускать до скандала, займите его здесь до двух часов. Этого достаточно, а там уже казармы будут пусты.

– Постараюсь.

– Посмотрим, господа англичане! Судя по тому, что мне сказал посланный Де-Монмореном, мы должны будем прежде всего взять в плен генерал-губернатора Лоренса, находящегося в Биджапуре с небольшим отрядом. Неплохое начало кампании!

– Дорогой полковник, скоро полночь, и время не ждет. Если вы хотите захватить двенадцать пушек из казарм и двадцать четыре с набережной, не теряйте времени.

– Я покидаю вас, мой дорогой друг! Дай Бог успеха! Я отдал бы свою жизнь, чтобы только видеть, как будет развеваться французский флаг в Мадрасе, Бомбее и Калькутте.

– Обнимемся, Лотрек! Бог знает, увидимся ли мы когда-нибудь…

Они крепко обнялись и затем расстались, полные глубоких патриотических чувств.

Полковник вышел в сад, где его ждали капитаны… Можно осуждать действия этих людей с точки зрения дисциплины, но нельзя ими не восхищаться. Они всем были готовы пожертвовать ради своей родины.

Отныне они рисковали, и, в случае неудачи, их выдали бы палачам Лакхнау, Дели, Варанаси как разбойников с большой дороги. И несмотря на это, они шли без колебаний, черпая решимость в ненависти к англичанам, которые за полтора века, пользуясь бедами французов, отобрали у них все колонии. Они опирались на желание восстановить прежнее величие Франции.

После ухода Де-Лотрека господин Де-Марси отправился искать по гостиным нового полковника. Он нашел его на веранде, где тот разговаривал с таким же, как и он, старым служакой, комендантом города, и попросил его зайти к нему в кабинет перед окончанием бала.

– К вашим услугам, господин губернатор, – отвечал старый солдат.

Он точно явился на встречу. Было уже около половины второго ночи, и все уже разошлись. Этот бал устраивался только для служащих и напоминал скорее семейный вечер, а не настоящий бал для всей колонии, продолжавшийся обычно до утра.

Губернатор был один, и Бертье увидел на столе шахматы, великолепные сигары и бутылку шартреза. Все три слабые струнки его натуры были затронуты: ликер изерских монахов, превосходный гаванский продукт и шахматы.