Чтение онлайн

— Это, наверное, осколками камня брызнуло из-под гусеницы. Немного поцарапался.

— Хороша царапина, все лицо вздулось.

Зарубин обнял Дунаева за плечи.

— Ты, дружище, и не понимаешь, какой подвиг совершил, — проговорил он ласково. — Перевяжись. Товарищи помогут, а потом в санбат.

Дунаев присел на брошенную кем-то скатку шинели. Ныла нога, словно опаленная пламенем. Горело лицо. Он все еще остро переживал поединок с фашистским танком

Гораздо труднее сложилась обстановка на северо–западной окраине высоты. Там в балку втянулось значительное количество средних фашистских танков. Многие из них были снабжены дополнительными броневыми листами.

Используя более мощный огонь этих машин и свое численное превосходство, гитлеровцы шли напролом.

И хотя наши танкисты из засад встретили их губительным прицельным огнем и они несли большие потери, фашисты упорно лезли вперед.

Командир бригады подполковник Калинин, сидевший в одном из закопанных танков, наблюдал за действиями своих воинов. Пока что все шло четко, слаженно, и ему не было необходимости решительно вмешиваться в ход боя. Его подчиненные умели, руководствуясь общей задачей, принимать самостоятельные решения, не боялись ответственности. Лишь когда вражеские машины стали обходить засады, он не выдержал и начал подавать по рации команды:

— Двадцать пятый, бей — слева обходит!

— Сороковой, добивай вторым снарядом. Уползает фриц. Вот так, так, — подбадривал он танкистов, когда их снаряд достигал цели.

В балке уже горело несколько вражеских машин, однако противник не ослаблял нажима. Одна часть его танков сумела обойти засады и выйти к обратным скатам высоты, другая стремилась туда же, пробиваясь сквозь наш огонь.

Немецкая пехота, отрезанная у переднего края от своих танков, получила подкрепление и снова поднялась в атаку. Взбодренные свежей поддержкой, фашисты лезли вперед, не считаясь ни с чем. Упорно, с остервенением бежали они навстречу огню, что-то надсадно горланя. Все труднее и труднее становилось удерживать их.

Создалось критическое положение.

Командарм уже не раз посматривал то на часы, то на проселочную дорогу, змейкой петлявшую от селения Тулумчак к подножью высоты.

— Попробуйте еще раз прорадировать Синенко, — с трудом сохраняя спокойствие, велел он начальнику штаба. — При всех обстоятельствах ему уже пора здесь быть.

Начальник штаба отправился к рации.

Он не сделал еще и нескольких шагов, как на дороге, примерно в полутора километрах от высоты, начали вставать черно–красные, словно раскрывающиеся маковые коробочки, разрывы. Гитлеровцы со своих огневых позиций изо всех сил били по дороге, вспахивая снарядами и минами целую полосу. С каждой секундой огонь нарастал.

— Странно, на кой черт немцы бьют по пустому месту? — недоумевал кто-то на высоте.

Только командарм, понимающе переглянувшись с генералом Вольским, довольно улыбался.

Через секунду улыбка засияла и на лицах других. Из огня и дыма стремительно вынырнул советский танк и на предельной скорости, отбрасывая гусеницами комки дробленой земли, понесся к балке наперерез вражеским машинам. За ним, прорываясь в разных местах через огневой шквал, показывались новые группы танков: одна, вторая, третья. Развертываясь в линии, они мчались к высоте. Из-за северных скатов высоты под Тулумчаком шла 55–я танковая бригада полковника Синенко. Перерезав дорогу на Корпечь, Синенко совместно с 143–й стрелковой бригадой дробил сейчас и крошил фланг и тыл прорвавшихся к высоте фашистских танков. По бригаде Синенко с артиллерийских позиций немцев открыли заградительный огонь.

Ловко маневрируя среди разрывов, ныряя в воронки и рытвины и тут же выныривая, танки Синенко проскочили через эту огневую завесу и «сели на хвосты» боевых порядков противника. Обрадованные подоспевшей подмогой, наши танкисты вывели из засад свои боевые машины. Полтора десятка «тридцатьчетверок» стеной пошли на опешивших от внезапности немцев. Они заметались, как стая волков, обложенная в загоне. Некоторые фашистские танки запылали. Гитлеровцы в дымящихся черных комбинезонах выскакивали из открытых люков и что есть силы бежали по полю боя. Их догоняли пулеметные и автоматные очереди.

Один из вражеских танкистов в объятой пламенем одежде, словно живой факел, несколько секунд торчал над люком своей горящей машины, потом скатился вниз, побежал закрыв лицо руками, но наскочил на танк, ударился о его лобовую броню и исчез под гусеницами.

Средний немецкий танк, увернувшись от «тридцатьчетверки», на полном ходу ткнулся в бомбовую воронку и зарылся в ней носом. Его мотор ревел на предельных оборотах, словно стараясь сбросить с себя бронированную одежду. Танкисты выскочили из машины и упали на землю, чтоб больше не подняться. Рядом наш танк с разгона ударяет в борт немецкую танкетку. Та отскакивает, как легкая игрушка, кренится на бок, разворачивается и застывает на месте.

Синенко М. Д.

На правом фланге бригады Синенко —107–й танковый полк.

Им командует майор Голик. Как всегда, Андрей Трофимович сам ведет полк в атаку. Вместе с ним в боевых порядках — комиссар полка Яков Михайлович Альтшуллер.

Для лучшей координации действий полка с остальными частями бригады и более эффективного использования его ударной силы в 1–м батальоне идет начальник штаба бригады майор Фридман. Семен Иосифович — правая рука командира бригады с момента ее формирования. Он является неофициальным «шефом» танкового полка. Знает в лицо всех — от командира взвода до комбата. Знает хорошо каждый экипаж.

Построившись «углом вперед», 1–й батальон на больших скоростях выходит в балку северо–западнее высоты и отрезает втянувшимся туда танкам противника пути отхода. 2–й батальон «уступом влево» наносит удар по их левому флангу.

Запертые в балке фашистские машины быстро разворачиваются и мчатся назад. Гитлеровцы знают, чем грозит стремительный удар им во фланг и тыл советских танков и предпринимают отчаянную попытку смять полк Голика, чтобы прорваться к своим.

К машине командира полка устремляются одновременно два легких танка. Они идут на сближение с предельной скоростью, стреляя на ходу. Танк Голика, подставив под огонь лоб, не отвечая, движется навстречу противнику. Не только со стороны, но и для сидящих в немецких машинах картина выглядит страшной. Снаряды и пули словно не берут советский танк, и он упрямо идет вперед — без единого выстрела. Надо иметь крепкие нервы, чтобы выдержать такой психологический поединок. Немцы все же упорствуют и не сворачивают. Расстояние между ними все сокращается и сокращается. Ближе. Вот голиковский танк на секунду останавливается и тотчас же из ствола пушки выбрасывается язычок оранжевого пламени. Один из фашистских танков, распластав по земле перебитую гусеницу и срезая ею грунт, яростно кружится на месте. После второго снаряда, выпущенного в упор, немецкая машина начинает дымить и загорается. Второй танк двумя снарядами в борт доколачивает командир взвода — лейтенант Голубков, вовремя подоспевший на выручку майору.

Справа на машину политрука 1–й роты Михаила Ильенко идет средний немецкий танк. Он уже остановился, наведя короткий ствол своей пушки на цель, но его опережает танк Ивана Адонина. Один за другим следуют два выстрела, и вражеская машина горит.

А на краю балки горючими хлыстами стегнули огнеметные танки. Они немного отстали от головных подразделений и теперь, подойдя ближе, пламенем своим преградили путь гитлеровским машинам, пытавшимся стороной обойти поле боя, чтобы бежать.

Буравя воздух, тянут за собой цветные серпантины бронебойные снаряды танковых пушек. Им с высоты помогают «сорокапятки» лейтенанта Зарубина, выбирая для себя доступные цели. Третьим и вторым орудиями полностью распоряжаются их командиры, а сам Зарубин сволчком крутится у первого орудия. Сам заряжает, сам наводит и перед каждым выстрелом самому себе командует: «Огонь»!