Чтение онлайн

— Побольше… И этого побольше… Мой муж очень проголодался.

— Что ты заказала?

— Хлеба и варенья, ничего другого нет.

— А продовольственные талоны у тебя есть?

— Нет, но Ален их, конечно, раздобудет. Меня это мало заботит, главное — чтобы ты поел, а там уж как-нибудь выпутаемся.

Он чувствовал, что она возбуждена, полна энергии и очень счастлива.

— А что, если мы возьмем да и уедем куда-нибудь вдвоем? — шепнул он.

Взгляд Сильвии тотчас затуманился.

— Ты ведь отлично знаешь, что это невозможно.

— Но почему?

— Умоляю тебя, Жюльен, не терзай меня. — Она умолкла, словно подыскивая слова, и наконец очень нежно сказала: — Сегодня такой чудесный день. Он принадлежит нам, только нам двоим.

И Жюльен понял, что Сильвия не хочет думать ни о чем, кроме предстоящих им нескольких часов счастья.

В полдень они уже были в маленькой квартирке молодоженов, где их ожидал накрытый стол. Жюльену захотелось поблагодарить мужа Элианы. Он изо всех сил стиснул ему руку и по глазам Алена понял, что ничего другого говорить не надо.

Веселье, владевшее молодыми людьми, несколько отличалось от вчерашнего. Оно было менее шумным, менее бурным, но всех четверых отныне связывали прочные узы. Случалось, что они надолго умолкали и только обменивались красноречивыми взглядами и улыбками.

В оставшееся до отъезда время Сильвия и Жюльен успели побывать в музее. В залах было немного посетителей; проникавший сквозь окна солнечный свет смягчала листва деревьев.

— Я здесь в третий раз, но только теперь по-настоящему оценила Лотрека, — заметила Сильвия.

— Видишь ли, вдвоем живопись понимаешь лучше, чем в одиночку.

Останавливаясь перед картинами, этюдами, рисунками, они не испытывали потребности обмениваться впечатлениями вслух. Они только смотрели. Достаточно было легкого пожатия руки, и оба без слов понимали друг друга.

Вечером в автобусе они уселись рядом. Сильвия положила голову на плечо Жюльена и тесно прижалась к нему. Он знал, что она не спит, но не отвлекал ее разговорами.

За окнами сгущались чуть тревожные сумерки, тени деревьев вытягивались на еще освещенных лугах. Потом спустилась ночь, в автобусе слабо мерцали лампы, а за окнами бежали дома и деревья — фары время от времени вырывали их из тьмы.

Несколько раз Сильвия вздыхала, и тогда Жюльен бережно привлекал ее к себе. Когда они уже подъезжали к Кастру, он вдруг заметил, что она беззвучно плачет. Коснулся губами ее щеки, но не нашел, что сказать.

На остановке Альбенк Жюльен сошел. И, не шевелясь, стоял на тротуаре, провожая глазами удалявшийся автобус, пока тот не скрылся под зеленым сводом высоких платанов.

Всю следующую неделю стояла хорошая погода, с каждым днем становилось все жарче. По вечерам влюбленные встречались в парке Бригибуль — там было тише и спокойнее. Несколько раз они вспоминали время, проведенное в Альби, и Сильвия уверяла, что Элиана непременно снова пригласит их к себе.

В четверг утром газеты сообщили, что Париж опять подвергся сильной бомбардировке с воздуха. Жюльен почувствовал страх. Он испытующе смотрел на Сильвию, а она старалась улыбаться. Они ничего не говорили друг другу, только ждали. Он часто думал об Одетте. Пытался отогнать от себя эту мысль, но она его буквально преследовала. Ему не были знакомы ни погибший в плену муж Одетты, ни жених Сильвии, но в его представлении они чем-то походили один на другого. Славный рабочий парень, серьезный, трудолюбивый, и сын промышленника сливались в один образ. В образ молодого человека, нашедшего смерть под развалинами.

В субботу утром Жюльен вместе с Ритером зашел в книжную лавку, где ему удалось разыскать две книги: Сильвии давно уже хотелось их иметь. Днем, еще задолго до двух часов, он уже был на дороге в Сидобр, где у них было назначено свидание. Стояла нестерпимая жара. Жюльен шагал по направлению к полям. Сильвия хотела приехать на велосипеде, так что ей нетрудно будет его догнать. Он часто оглядывался и останавливался всякий раз, когда в начале улицы появлялась женщина на велосипеде. В тот день было особенно много велосипедистов.

Дойдя до первого поворота, Жюльен замер. Отсюда улица уже не просматривалась. Немного поколебавшись, он повернул назад. Сильвия опаздывала на десять минут. Обычно она всегда являлась на свидание точно, иногда даже раньше времени. Она не раз говорила:

— Если б ты заставил меня ожидать, я бы очень волновалась. А потому не хочу, чтобы волновался ты.

Жюльен так пристально смотрел на залитую солнцем улицу, что у него заболели глаза. По ней все время катили велосипедисты, издали нельзя было их разглядеть, и каждая движущаяся фигурка могла оказаться Сильвией.

Он заставлял себя отворачиваться от дороги и считать до двадцати. Потом двадцать секунд не отрываясь смотрел на мостовую. Беспокойство его возрастало. По лицу и по спине стекал пот. От влажных рук оставались следы на бумаге, в которую были завернуты книги.

К трем часам Жюльен уже четыре раза прошел улицу из конца в конец.

«С ней случилось несчастье. А может, она просто забыла. А что, если я перепутал место свидания? Или сна меня не поняла? Может быть, она ждет меня совсем не здесь? Верно, уже не ждет. Нет, пожалуй, ждет. Неужели она волнуется, как и я? Люби она меня по-настоящему, она бы такой вещи никогда не сделала. А вдруг она не могла меня предупредить… Заболела? Нет. Вчера она себя отлично чувствовала. Несчастный случай? Или все дело в этой бомбежке?.. Если этот парень в Париже…»

Жюльен вернулся к началу улицы, туда, где помещалась городская больница. С минуту он глядел в сторону улицы Дюранк, но потом испугался, что Сильвия может поехать другим путем. И тогда как безумный он опрометью бросился на прежнее место. Теперь он уже не способен был здраво рассуждать. Мозг его лихорадочно работал, мысли путались, сердце сжималось от тревоги.

Ему хотелось побежать к дому Сильвии, кинуться к городскому парку, к парку Бригибуль; ему хотелось быть сразу во всех тех местах, где они обычно встречались.