Чтение онлайн

Вита с недоумением взглянула на Кэтлин, но вопросов задавать не стала. Скоро она поняла, что пожилая ирландка страдает чем-то вроде раздвоения личности. О себе в прошлом она рассказывала как о двух разных людях — рыжей Кэт и Катос-гречанке. Рыжая Кэт — особа непредсказуемая, легкомысленная, была причиной всех бед благонравной и чадолюбивой Катос. Кэт не умела даже как следует молиться и вынашивать детей. Она слишком много смеялась и не хотела подстроиться к быту провинциального греческого городка. Она родила урода и не сумела понять своего второго сына, став для него врагом. Не удивительно, что у неё пропал муж.

Катос была совсем другой. Она с трудом поддерживала огонь в семейном очаге, стараясь изо всех сил стать достойной женой и матерью.

— Рыжая и сейчас частенько наведывается ко мне, чтобы нашептывать всякие тайны… — Кэт искоса взглянула на Виту, словно решая, можно ли посвятить её в свой секрет. — Знаете, чем она занимается здесь? — Кэт понизила голос до шепота. — Гадает! Да, да, гадает! Это она научила Кристоса жутким штучкам, а потом разгромила его сокровище. Тсс! Чертовка часто подслушивает и мстит, если ей что-нибудь не понравится.

— Как же мне вас называть, госпожа Флавинос? — Засомневалась Вита.

— Седая Кэтлин, это будет вернее всего. Так ты никого не обидишь, ведь они обе тут. — Женщина приложила ладони к груди, — И Кэт, и Катос.

— Вам нравится Греция, Кэтлин? — Попыталась Вита перевести разговор на другую тему.

— Мне? Я истинная гречанка… Пойдем, детка, ты сама почувствуешь, что это такое.

Они поднялись на второй этаж. Зазвенев ключами, Кэт распахнула дверь в темную комнату. Запахло сыростью и давно непроветриваемым помещением. Щелкнул выключатель. Под потолком засветился матовый фонарь, обвешанный длинной стеклянной бахромой.

— Это наша спальня, — объявила хозяйка. — Сократ привез меня сюда после свадьбы.

Темно-синие обои с бронзовыми виньетками кое-где отстали, старинная резная мебель выглядела обиженной и мрачной. Кэтлин распахнула створки огромного шкафа. «Сейчас вытащит пыльное подвенечное платье и засохший флердоранж», — поняла Вита, приготовясь выслушать свадебную историю.

Действительно, Кэт достала большую коробку и поставила её на кровать.

— Это я купила специально для тебя, детка. Очень давно, наверно, два десятилетия назад. Думаю, размер как раз подойдет. Тогда я получила от сына большие деньги и решила сделать ему приятное. — «Пусть, думаю, его невеста будет настоящей гречанкой».

Вита достала длинное платье из тонкой шерсти редкого терракотового цвета.

— Это праздничное одеяние критских принцесс. К нему полагается вот это покрывало, пояс с литыми украшениями, сандалии и головной обруч, который надевается поверх покрывала. Все самое настоящее.

— А здесь ещё браслеты, серьги и что-то… Кажется, пряжка.

— Такой пряжкой стягивается ткань на левом плече. Тебе нравится, дорогая? — Кэтлин залюбовалась перебиравшей украшения девушкой. — ты совсем такая, как я ждала.

— Спасибо, Кэтлин. Чудесный костюм. Я могу забрать его?

— Ну, нет! Ты наденешь его сейчас, к новогоднему празднику. Мы должны сделать подарок Кристосу… Пора поторопиться — скоро садиться за стол. ты справишься сама, дочка? Мне надо заглянуть в плиту. — Хозяйка исчезла, и Вита присела к большому овальному зеркалу, припорошенному палью. На душе у неё было неспокойно.

Когда яхта отплыла так далеко, что цветущий остров превратился в легкий штрих на горизонте, Кристос подошел к сидящей на палубе Вите.

— Я должен поблагодарить тебя, девочка. Двадцать три года я думал, что потерял отца. И вот теперь — нашел.

— Разве я привела тебя сюда, Крис!

— Истинные причины событий всегда прячутся глубоко. А мы хватаемся за лежащие на поверхности. Если очень крепко подумать, окажется, что все мои поступки в эти дни — ради тебя.

— Спасибо, Кристос, это хорошие поступки, — Вита коснулась рукой крестика на шее. — Как ты догадался, что мне это надо?

— Просто я очень внимателен к тебе. Это совсем просто.

— Значит, ты понял, что девочка Николь не существовала?

Крис пожал плечами:

— Для этого не надо быть магом, Вита. Я лишь ругал себя за то, что был так невнимателен к тебе, не догадавшись об этом раньше. Я постарался исправиться. И, знаешь, удивительная вещь, — я стал внимательным и к себе. А присмотревшись, ужаснулся, — уж слишком много лжи в фундаменте колосса Флавина. Непрочный это материал, дорогая.

— Но ведь ты действительно ничего не знал о своем отце?

— Может быть, не хотел Знать? Ведь я мог докопаться до правды раньше… И не способствовать душевной болезни матери.

— Крис! Раскаиваться — это не значит унижать себя. У тебя были веские причины вести себя так, теперь они кажутся тебе ложными.

— Я навещал её редко, тайком, словно являвшееся из ночной тьмы привидение. Кажется, Кэтлин так и не поняла — наяву или в бреду навещал её странный мужчина, назвавший себя сыном…

— Сядь рядом, Кристос. Я хотела рассказать тебе все накануне крещения. Но эта ночь была такая светлая, я не смогла омрачать праздник… Не зря злословят писаки — у каждого из нас, выставляющих себя на всеобщее обозрение, свой скелет в шкафу… Культовая фигура Виталии Джордан начала создаваться давно, задолго до того, как выяснилось, что худенькая воспитанница Эстер вообще чего-то стоит… — Вита настороженно взглянула на Флавина. Он принес бутылку вина и небольшие бокалы.

— Стоит выпить за храбрость и честность. Сейчас последнее утро этого года. Чудесное утро — мы плывем с тобой среди мифических островов и легендарной сини Эгейского моря… Подобно кораблю на картинке, мы летим из прошлого в будущее. А ведь будущее зависит от того, как мы распорядились своим прошлым. Это знаешь всегда, но редко понимаешь сердцем. Постараемся быть честными. Смелей, детка!

— Хорошо… Собственно, начало моей истории обычно для простой американской девчонки. Но слишком непритязательно и тускло для той, что должна была стать символом роскоши и сказочного благополучия.