Сердце бьётся
Шрифт:
Слова матери звучали где-то на краю сознания. А в эпицентре всего – были настороженные чуть прищуренные глаза Руслана, которые, не отрываясь, смотрели на Алису.
– Прости, - шепнула она и сжала свои пальцы на его руке сильней. Будто и впрямь боялась, что он ее отпустит. Будто он четвертью часа раньше не пообещал ей обратного! Будто его слово ничего… ничего, мать его, не стоило. Руслан стиснул челюсти так, что на скулах заиграли желваки, но когда заговорил, его голос звучал удивительно ровно:
– Мы с Алисой собирались пообедать. Не желаешь присоединиться к нам?
– Присоединиться? Ты шутишь? Это… что, Белый, какой-то розыгрыш? И убери ты уже свои лапы от моей дочери! Пока я тебе их не переломала.
– Мама!
– Рискни.
Их слова прозвучали одновременно. Поэтому, может быть, она что-то не так поняла? Ну, не мог же Белый так разговаривать с ее матерью? Или…
– Что… ты… мать… его… себе… позволяешь, боец?!
– О, да брось, Марин. Со мной это не сработает. Понимаю, ты немного шокирована, я тоже… несколько удивлен. Алиса не посчитала нужным меня предупредить о том, кто ее родители, но… - он развел руками, - принимай зятя. Что уж.
– Зятя? Ты… спятил, да? – начала, было, Марина, но вынужденно заткнулась, когда услышала тихий голос Алисы.
– Мам, мне нехорошо…
– Ей нужно в прохладу!
Руслан, недолго думая, подхватил Алису на руки и понес в сторону ресторана.
– Принесите воды со льдом, - бросил обалдевшей хостес, вышедшей их встречать, и, больше на нее не оглядываясь, вошел в зал. Опустил Алису на диван возле первого же свободного столика и, сев рядом на корточки, осторожно перехватил тонкую руку:
– Ты как?
– Хорошо. Правда… Просто перегрелась, наверное.
– Ты не забыла выпить таблетки? – прозвучал напряженный голос чуть в стороне.
– Нет, мама, не забыла. У меня стоит напоминание, помнишь?
– Ты как хочешь, а я звоню врачу.
– Не смей! Я сказала, что в порядке, или ты меня не слышишь?!
– Тише-тише, маленькая. Выдыхай. Она не будет никуда звонить.
– Вот как? Хочешь из нас двоих быть добрым полицейским? Думаешь, залез к девочке в трусики, и сразу все понял, да?
– Хватит, Марина. Ты забываешься.
Не подчиниться такому голосу было невозможно. Он будто замораживал все вокруг себя. По-настоящему ледяной. Безжизненный. Смертельно опасный. Заставляющий миллионы мурашек выползать из своих укрытий, чтобы посмотреть – откуда исходит звук. И бежать… бежать… холодным ознобом по телу.
– Да, мама, хватит, пожалуйста, - прошептала Алиса, загадав про себя: только не скажи, только ничего ему не скажи!
– Она больна, Белый. Смертельно больна. Она… сказала?
– Я здесь вообще-то! Не говори так, будто меня здесь нет!
Алиса хотела сдержаться. Видит бог, очень хотела. Потому что слезы – это так по-детски, а она давно уже не ребенок. И если мерить эту жизнь чем-то другим, чем днями – она, может быть, старше их всех! Но… не смогла. Слезы обиды обожгли глаза и упали на щеки. Ритм сердца рвался. И никакие таблетки не помогали.
– Я в курсе, Марина. – На голову Алисы легла тяжелая мужская ладонь и осторожно погладила, успокаивая. – Именно поэтому, если ты не перестанешь ее изводить, я сделаю все, чтобы у тебя больше вообще не оказалось такой возможности. Надеюсь, я доходчиво все объяснил?
– Ты мне угрожаешь что ли?
Руслан промолчал. Лишь посмотрел на нее так, что чуть оттаявший, было, воздух вновь заледенел. А потом, как ни в чем не бывало, опять вернулся взглядом к Алисе.
– Точно все нормально?
– Угу.
– Здесь отличный Том ям. Будешь? Или морские гады в супе тебя не привлекают?
– Привлекают. Я их в любом виде могу.
Руслан еще раз испытывающее заглянул Алисе в глаза, кивнул каким-то своим мыслям, выпрямился и уже по нормальному сел за стол рядом с ней. На диванчик с противоположной стороны опустилась генерал Вебер.
– А ты, Марин? Тоже суп?
– Мне бы сейчас твою башку на блюде, Белый.
– Мама!
– Ладно. Проехали. Давай Том ям. Вряд ли мне вообще сегодня что-то в глотку полезет.
Они пообедали в напряженном молчании. И это напряжение, оно ведь только сильней с каждым разом будет – Руслан это понимал. Он мог надеяться лишь на то, что здравый смысл возобладает, и Марина найдет в себе силы смириться. А если нет – он не шутил. Алиса – совершеннолетняя. И если понадобится, Рус сделает все, чтобы оградить ее от общения с матерью. Все… без исключения.
Нет, ну, как же он упустил, чья она дочь?
Впрочем, что бы это изменило? Ничего. Абсолютно.
10
Все обошлось. Но только пока. Алиса не могла этого не понимать. Потому и волновалась. Руслан был очень внимательным. Очень… Наверняка он обратил внимание на слова матери о том, что она смертельно больна. А значит, рано или поздно ей было не избежать допроса.
Алиса покосилась на валяющиеся на кровати ключи и свернутые в трубочку деньги. Несколько крупных купюр Руслан сунул ей в руку вместе с ключами от своей квартиры, когда они прощались. Чтобы не накалять атмосферу, было решено, что после работы Алиса вернется домой. Ну, как решено? Это она так захотела. А Руслан уступил.
– Это что? – растерялась Алиса.
– Деньги на такси и ключи от моего дома. Хочу, чтобы тебе было куда пойти, если мать начнет тебя доставать.
– Серьезно? Вот так просто… ключи от дома?
– А что тебя смущает?
Алиса вскинула взгляд. Каждый раз, когда она включала заднюю, по большому счету давая шанс ему – не себе, его взгляд становился таким – темным и неспокойным. Глупый. Неужели он действительно не понимал, что дело не в ней самой? И не в ее желаниях? Неужели и впрямь думал, что она сможет по доброй воле отказаться от того, что он предлагал? Не сможет… Уже не сможет. Даже чтобы уберечь его самого.