Чтение онлайн

***

На Фелуции, как и на большинстве полудиких планет Внешнего кольца, не так уж мало мест, которые разумные жители предпочитают обходить стороной, но Древняя бездна — пожалуй, первое среди них. Эта бесплодная, усыпанная костями местность, эта смертоносная яма зияла отвратительным бельмом на фоне густорастущих фелуцианских джунглей. Лишь редкие, мелкие грибки с плоскими шляпками, на тонких черных ножках, росли между массивными, слабо извивающимися, похожими на гигантские растения, щупальцами и кривыми острыми зубами чудовища, которое скрывалось тут, в земле.

Смешно сказать, Бен много раз упоминал сарлакка, часто бездумно, как ругательство, однако ему еще ни разу не доводилось видеть это существо во плоти. А между тем, один его вид, как бы воплощающий холодную свирепость и тупую, нескончаемую прожорливость, способен отбить всякую охоту когда-либо впредь говорить о сарлакке даже походя, в праздных беседах. Это существо исполинских размеров, ненасытное и неумолимое, пугало и завораживало одновременно. Оно было так ужасно и отвратительно, что превосходило любые человеческие представления, доходя до некоего абсолюта. В мерзости сарлакка, даже в источаемом им смраде, было особое, не поддающееся определению величие. Недаром предки коренных фелуцианцев почитали его как грозное и жестокое божество, постоянно требующее жертв.

Тот, кто говорит: «В этой яме обитает сарлакк», сам не ведает, как смешно и грубо он ошибается. Сарлакк обитает в яме точно так же, как черепаха обитает в своем панцире. На самом деле яма — это и есть сарлакк. Дно ямы — это не что иное, как его чрево. Его многочисленные щупальца прорывались из сухой земли по всей поверхности каньона, и чем ближе к центру — тем плотнее. Самые крупные из них были толстыми и длинными, вдвое превосходящими средний человеческий рост. А на дне бездны, в самом ее центре, раскинулась огромная змеиная пасть, издающая высокие, утробные звуки.

Поговаривали, что когда-то во времена имперского геноцида местные жители спасались от преследования в Древней бездне, уверенные, что уж сюда-то штурмовики не последуют за ними. На дне каньона, прямо между десен монстра, образовалось целое поселение — так велика была его пасть. Конечно, это не более чем байка — из тех, что упрямо передаются из уст в уста на протяжении многих лет, несмотря на свою очевидную нелепость. Однако сейчас, стоя прямо над тем самым каньоном и видя воочию, насколько огромно и опасно существо внутри, Бен поневоле спрашивал себя, уж не кости ли тех отчаянных поселенцев разбросаны повсюду?

Да, Тей был прав, в этой яме велика вероятность, что они сгинут вдвоем.

Рыцари не заставили себя ждать. Один за другим они показались из чащи верхом на стареньких свупах, арендованных, вероятнее всего, в какой-нибудь близлежащей деревеньке, остановились, спешились и осторожно приблизились к краю ямы. От взгляда Бена не укрылось, как Мейлил, ступая шаг в шаг с Теем, что-то сосредоточенно говорит ему, словно умудренный учитель, наставляющий ученика перед ответственной схваткой, и как оба хмуро косят глаза в сторону противника.

Бен двинулся навстречу небрежным шагом, сложив руки на груди.

— Брат Кайло, — Мейлил сдержанно кивнул ему в знак приветствия. — Ты готов к смерти?

Вопрос, который может показаться насмешкой, но лишь на первый взгляд. В представлении любого из братии приготовление к смерти — это особый ритуал очищения души через молитвы и медитацию. Ритуал, которым нельзя пренебрегать.

Бен спокойно, с легкой улыбкой, ответил:

— Каждый рыцарь Рен должен быть всегда готовым умереть, не так ли?

— Если ты не успел помолиться, мы дадим тебе время.

— Благодарю. Но я готов, — повторил Бен с чуть большим напором.

— Я тоже, — подал голос Тей.

Бывший магистр поглядел на него, мысленно отметив несоответствие слов с действительностью, разительно бросающееся в глаза. Тей явно на взводе; он нервничает настолько, что даже не способен — или, быть может, и вовсе не находит нужным — скрывать это. На самом деле он боится смерти. А значит, не готов к ней.

Неверно, впрочем, предполагать, что в бою страх противника всегда играет против него. В самое отчаянное мгновение даже трусливая нуна может обернуться ранкором. Этого нельзя не учесть. Тем более, если речь идет о Тее, который при всех его недостатках все же не так прост, как кажется — уж кому как не Кайло знать об этом?

— Тогда нам ничто не мешает начать, — выдавил он, немного помрачнев.

— Какое допускается оружие? — уточнил меж тем старший рыцарь.

— Никакого, кроме световых мечей, — отрезал Бен.

Рыцари Рен были не столь щепетильны, как джедаи или ситхи. Кодекс не запрещал использовать в бою наравне с сейбером другие виды оружия, что и делали многие члены ордена. Но сейчас иная ситуация, и вряд ли кто-то оспорит, что здесь уместны только мечи. Да еще, быть может, острые шипы, торчащие из земли ближе к центру каньона — зубы сарлакка, которые никуда не денешь.

— Хорошо, — согласился Мейлил. И добавил: — Если брату Тею случится погибнуть, я буду биться с тобой следующим.

Бен не стал возражать.

Другие рыцари отошли немного назад, оставив Кайло и Тея у границы ямы.

Стараясь сохранять спокойствие, Бен сбросил плащ и снял сейбер с пояса. Лезвие с легким гулом вырвалось на свободу, и среди братьев раздались невольные вздохи удивления. Меч, который они увидели, не имел ничего общего с мечом Кайло Рена, хорошо известном каждому в малакорском храме. Тонкая стальная рукоять с легкими выбоинами на месте батареи цикличного поля и широким магнитным кольцом, без дополнительных вентиляционных отверстий, которые в конструкции прежнего меча являлись, по сути, вынужденной мерой, хотя кто помнил об этом сейчас, кроме разве что самого Кайло? Сияние нового клинка, в отличие от прежнего, нестабильного, было мерным и спокойным, ровного золотистого цвета, с мягкими округлыми контурами.

Бен окинул братьев торжествующим взглядом. Его искусство, когда-то отточенное необходимостью обуздать энергию поврежденного кибер-кристалла и усовершенствованное с годами, преобразило меч Скайуокера достаточно, чтобы ни одна душа не узнала это оружие, во всяком случае, с первого взгляда. А между тем это был именно он, сейбер, некогда сработанный наспех на Татуине из подручных материалов, купленных то тут, то там у старьевщиков в Мос-Эспа. Юноша-недоучка, который собирал его, тогда еще не имел ни знаний, ни опыта в столь ответственном и кропотливом деле, а потому вынужден был опираться на старые чертежи, найденные в жилище Бена Кеноби, да на собственную интуицию.