Чтение онлайн

Часовщик стал для Игната наставником, учителем и почти что отцом. Он показывал ему волшебный мир шестеренок и пружин, учил различать ритмы времени, заключенные в тиканье часов. В мастерской Игнат забывал о пьяных криках отца, о безразличии матери, о холоде и голоде, которые преследовали его дома.

Когда Игнату было 12 лет, его отец попал в тюрьму за драку с фабричным мастером. Для Игната это стало своеобразным освобождением. Он перестал бояться возвращения отца домой, перестал ждать ударов и оскорблений.

Он продолжал работать в мастерской, совершенствуя свое умение. Часовщик видел в нем своего преемника и отдавал ему все свои знания.

Игнат вырос замкнутым, немногословным человеком. Тяжелое детство оставило в его душе глубокий шрам, сделав его недоверчивым и осторожным. Но в то же время оно закалило его характер, научило его ценить доброту, честность и красоту, которую он находил в совершенстве часовых механизмов.

…

Жизнь Игната, привыкшего к точности механизмов, дала сбой, когда в его сердце ворвалась любовь. Ее звали Эльза, художница с ярко-синими волосами и пронзительным взглядом фиолетовых глаз. Она была непохожа на всех, ее энергия словно струилась вокруг нее, окрашивая мир в яркие краски. Игнат, нелюдимый и молчаливый мастер, впервые почувствовал себя живым. Он дарил Эльзе механические цветы, водил ее в театр, но ее свободолюбивая душа не могла долго оставаться в тихой мастерской.

Однажды Игнат застал Эльзу в объятьях другого. Его мир рухнул. Эльза ушла, оставив записку: "Я рождена для другого". Игнат запер себя в мастерской, погруженный в пустоту и холод. Он не чувствовал чего-то определенного, он лишь утешал себя: «что ж, получилось, конечно, немного неприятно…», хотя это никак не помогало. Помогал лишь крепкий эль, но ненадолго.

В ту ночь он потерял не только любовь, но и веру в себя, в возможность счастья. Он чувствовал себя сломанным механизмом, который уже никогда не сможет работать как прежде.

Глава 3.

4 дня спустя…

Дым от трубок висел в воздухе плотным облаком, смешиваясь с запахом пива, жареного мяса и дешевых духов. Гул голосов, стук кружек, скрип деревянных стульев – все сливалось в густую симфонию вечернего бара "У Сломанной Шестеренки", излюбленного места работяг и механиков промышленного района Швацрталя.

Игнат не любил такие места. Шум и толпа утомляли его, а пьяные разговоры казались бессмысленными, словно тиканье расстроенных часов. Но Андре, его старый друг, настоял на встрече именно здесь.

– Да брось ты, Игнат, – уговорил он его по телефону. – Надо же иногда отвлекаться от своих шестеренок. Хватит сидеть как сыч! Выпьем по пиву, поговорим о жизни. У меня есть для тебя интересная новость.

И сейчас Игнат сидел напротив Андре за немытым столом, помешивая ложкой в кружке с темным, густым пивом. Он уже выпил две кружки, но алкоголь не приносил ему обычного облегчения. Честно говоря, пойло было несколько тошнотворным. Мысли о болезни Анны не отпускали его ни на минуту, словно тугие пружины, которые он использовал в конструкции своего изобретения – протеза сердца.

Андре, наоборот, был в отличном настроении. Он уже успел познакомиться с половиной посетителей бара, рассказать пару баек из своей прошлой рабочей жизни на фабрике и выпить несколько кружек крепкого имперского стаута. Его щеки покраснели, глаза блестели, а язык развязался.

– Так вот, я говорю тебе, это самое, того-этого, Игнат, – продолжал он свой рассказ, постукивая кружкой по столу. – Этот новый дирижабль – просто чудо техники! Такой скорости я еще не видел. Говорят, он может долететь до Ориента за неделю! Я в шоке.

Игнат кивнул, делая вид, что слушает. На самом деле его мысли были далеко. Он смотрел на бумажку, который Андре незаметно подложил ему под кружку.

– Кстати, о чудесах, – словно читая его мысли, продолжил Андре. – Наконец-то я могу поделиться с тобой информацией, которая явно тебе поможет! – Андре заметно снизил тон.

Игнат вздрогнул и поспешно спрятал клочок бумаги в карман.

– Ну и как ты мне поможешь? – спросил он, стараясь придать своему голосу безразличный тон.

Андре хитро прищурился, глядя на друга.

–Я же говорил, что работал на правительство, – сказал он, наклонившись к Игнату. – Строил бани-парилки для государственных чинов, стриг газон паровой косилкой, а зимой убирал снег механической лопатой вместе с отцом, а когда они его… – он осекся. – кхм, так вот, я слышал, что в правительственном комплексе находятся Архивы – таинственная библиотека, доступ к которой открыт только для правительственных мастеров и ученых!

– Андре, ты пьян, – отмахнулся Игнат. – Это ж бред сутулой собаки.

– А вот и нет! – возразил Андре, ударяя кулаком по столу. – Я знаю, что говорю! Мой дед работал там, в библиотеке, пока его не забрали на войну. Он рассказывал мне о тайных комнатах, о книгах, окованных железом, о страшных стражах, охраняющих знания от простых людей.

Игнат чувствовал, как в нем растет любопытство. Он знал, что Андре любит приукрашивать свои истории, но в его глазах был огонек истины.

– И как же попасть в эту библиотеку? – спросил он, не в силах сдержать себя.

Андре улыбнулся и снова наклонился к Игнату, понизив голос до шепота.

– Это непросто, друг мой. Но для тебя, для гениального часовщика Игната, нет ничего невозможного, верно?

Он снова подложил бумажку, оказавшуюся планом библиотеки, под кружку Игната, подмигнул ему и откинулся на спинку стула, довольный произведенным эффектом.

Игнат остался сидеть в задумчивости, сжимая в руке кружку с пивом, которое казалось ему теперь горьким и безвкусным. Перед ним открывался путь к тайне, которая могла спасти его дочь, но этот путь вел в темные лабиринты запретных знаний, и он еще не знал, готов ли он вступить на него.