Чтение онлайн

Наблюдают, как я покидаю их.

Это к лучшему, хочу крикнуть я, но не делаю этого. Вместо этого я разворачиваюсь и оставляю свое сердце там, у четырех мужчин, которые завладели им, даже не подозревая об этом.

Все сделано.

Все кончено…

ПЕЙТОН

Три года спустя…

— Ты слышишь меня, Минноу3?

Отгоняя воспоминания, я прячу жемчужное ожерелье обратно под костюм и застегиваю молнию. Голос Майкла пробивается сквозь мою маску. Обычно я надеваю черную маску поменьше, но так легче общаться, когда он остается на лодке, а я ныряю.

— Я слышу тебя, — говорю я ему. — Я возвращаюсь. Все уже нанесено на карту и готово к завтрашним раскопкам.

— Давно пора, не могу дождаться, когда мы закончим с этой пещерой, — она чертовски страшная. Она будет сниться мне в кошмарах, — солнце сюда не проникает, фонарь на моем шлеме — единственный способ видеть, освещая темные глубины.

Что-то в том, что я здесь, внизу, первый человек, который когда-либо исследовал это место, вызывает у меня головокружение, как и всегда. Мне нравится исследовать удивительную природу этой планеты и то, что она может предложить, но так много осталось неизведанного. Когда я ныряю, когда оказываюсь одна в темных водах и вижу то, что никогда не было видно человеческому глазу, я чувствую себя целостной.

Только в такие моменты.

Я смеюсь, выдувая пузырьки обратно, когда мягкими толчками ног выталкиваю себя из отверстия тенистой пещеры в темную синеву открытых вод. Постепенно я поднимаюсь на поверхность. Здесь не слишком глубоко, так что нет необходимости декомпрессировать или беспокоиться о поворотах, но повсюду ил, из-за которого трудно видеть даже с моими слабыми движениями.

Чем выше я поднимаюсь, тем прозрачнее и ярче становится вода, ее озаряет солнце. Я замечаю основание лодки и нацеливаюсь на заднюю часть. Когда всплываю на поверхность, снимаю маску и прочищаю глаза, откидывая волосы назад, чтобы посмотреть на Майкла. Он сидит на бортике в тени, его серая шляпа сдвинута назад, пряди светлых и седых волос выбиваются из-под нее. Его крепкое тело слегка полновато от старости, не то чтобы я когда-либо говорила ему об этом, а его кожа смуглая в результате пребывания под открытым солнцем и многих часов, которые мы провели под ним в последнее время.

Его морская татуировка видна из-под обрезанной майки, которая заправлена в шорты цвета хаки, а ноги у него босые. На шее у него висит золотая цепочка, отражающая солнечные лучи. Он протягивает мне свою покрытую шрамами руку, и я сжимаю ее, когда он подтягивает меня к себе.

Усевшись на палубу, я позволяю ему помочь мне снять с себя снаряжение. Раздевшись, я снимаю костюм и хватаю полотенце, которое он бросает мне. Я промокаю волосы, прежде чем накинуть полотенце на плечи.

— Ну что, зверь наконец-то готов? — он смеется, открывает пиво и передает мне.

Я отпиваю, отрыгивая, прежде чем вытереть рот. Нет необходимости быть женственной рядом с ним. К тому же, после того, как я всю жизнь прожила в тесном контакте с мужчинами, у меня появились дурные привычки.

— Спасибо, черт возьми, — отвечаю я, потрепав волосы, пока на руке скапливается конденсат от бутылки. — Передай им по рации. Сегодня вечером мы причалим, а завтра уберемся отсюда к чертовой матери. Не могу дождаться, когда наконец это место останется позади.

— Мы с тобой вместе, малыш, — он хлопает меня по плечу, заставляя меня покачнуться вперед, и смеется. — К следующему приключению.

— Всегда, — киваю, откидываясь на спинку сиденья и закрывая глаза, позволяя солнцу согреть мою кожу и высушить меня. Потягивая пиво, я расслабляю свои уставшие мышцы. Я слишком много часов провела под водой, и это дало о себе знать, но я хотела покончить с этим зверем. Майкл прав — это было сучье погружение, и я не могла дождаться, чтобы закончить с этой работой.

Когда лодка оживает, я слышу его голос по радио, что заставляет меня открыть глаза и со вздохом выпрямиться. Мой пресс напрягается от движения, выставляя напоказ мои шесть кубиков. Это, мать его, заработано тяжелым трудом, но быть дайвером и заниматься исследованиями подразумевает, что ты должен быть сильным. Черт, да у меня такие мышцы рук, каких нет даже у мужчин. Я могу поднять около ста десяти килограммов благодаря многолетней работе по поднятию баллонов и оборудования.

Мои длинные светлые волосы прилипли к спине, заставив меня вздохнуть. Мне нужно их подстричь, но это означает, что придется взять перерыв в работе, чтобы сходить к парикмахеру. У меня такие же глаза, как у моего отца, ярко-зеленые — изумрудные, говорил он мне. Черт, как-то раз он даже держал рядом с ними изумруд, который мы нашли, чтобы доказать это.

У меня также его рост, все метр семьдесят пять сантиметров, но у меня мамины формы. Никакие тренировки и занятия спортом не помогают избавиться от них. Моя левая нога покрыта татуировками от бедра до лодыжки. Лодки, сокровища, черепа, море и прочее. На правом бедре красуется укус белой акулы, и я улыбаюсь, вспоминая тот день, когда это случилось.

Но от воспоминаний меня отрывает оклик Майкла.

— Что? — огрызаюсь я, поднимаясь, отпивая пива и направляясь в крошечный камбуз, где он стоит у штурвала. — В чем дело, старик?

— Звонок, — он протягивает телефон, и я делаю глоток пива, прежде чем взять его.

— Да?

— Пейтон, это мистер Роджерс, — я моргаю и искренне улыбаюсь, моя бутылка с пивом болтается в одной руке, которую Майкл притворно пытается украсть, поэтому я отпихиваю его.

— Стив, как дела? — непринужденно спрашиваю я. Поскольку он один из тех богатых мужчин, которые мне действительно приятны, я прилагаю искренние усилия, а не играю в любезность ради погружения или финансирования.

Он смеется, зная, что я ненавижу светские беседы.

— Я в полном порядке, а ты сама как, Пейтон?

— Хорошо.

— Я знаю, что ты работаешь… — он прерывается, шелестя бумагами, пока я прислоняюсь к стене кабины.

— На самом деле как раз закончила, — отвечаю я.

— Прекрасно! У меня для тебя есть одна работа, если тебе интересно. Двойная оплата.

— Почему двойная? — обычно это означает, что задание более опасное… или что оно мне не понравится.

— У меня уже есть команда, и они давно готовы, но мне нужен кто-то, на кого я могу положиться, кто сможет контролировать и отчитываться. Не говоря уже о том, что… ты — лучшая.