Чтение онлайн

Вовка поднялся со стула, поражаясь, насколько онемело его тело. Один из дифракторов дёрнул ногой и всхлипнул. Демидин озабоченно постучал по нему носком туфли – так шофёр грузовика проверяет давление в колесе. Он хмыкнул и, похлопав себя по карману, вытащил зажигалку и пачку сигарет. Его руки дрожали. Он выглядел до предела измотанным, но довольным.

На «корме» понемногу приходили в себя. Петька протирал слезящиеся глаза. Василий ошарашенно смотрел в пространство. Его лицо застыло, будто он хотел что-то сказать, но остолбенел, не начав фразы. Лель моргал, кончиками пальцев ощупывая лицо. Его локоны слиплись от пота и выглядели инфантильно, как бараньи кудряшки.

Путешествие окончилось.

– Давайте всё приберём, – сказал Демидин.

Древляне начали расставлять стулья по местам. Демидин наклонился к лежащим на полу дифракторам.

– Повернитесь, – приказал он.

Дифракторы с кряхтением повернулись лицами вверх. Их измученные физиономии выражали желание быть полезными. На щеках отпечатался рисунок ковра.

– Как тебя зовут? – спросил Демидин у правого дифрактора, небритого парня с выпирающим кадыком.

Тот захлопал глазами и с трудом произнёс:

– Костик.

– А тебя? – спросил Демидин левого.

– Санёк, – ответил тот.

– Увлечения у вас есть? – спросил Демидин.

– Ну… – начал было Костик и развёл руками в неопределённом жесте, охватившем потолок Петькиной квартиры и её стены.

– Ясно, – хмыкнул Демидин.

– Футбол, – развил мысль Костика Санёк.

– Футбол – британская игра, – недовольно сказал Демидин. – Любите народные виды спорта. Городки, лапту, кулачный бой. Любите наше государство. Наш народ, его культуру, историю и верования. Русских писателей: Пушкина, например. Вот у тебя, Санёк, имя, как у Пушкина. Знаешь хоть, как Пушкина звали?

– Тоже Санёк?! – поразился Санёк.

– Александр Сергеевич, – сдерживая улыбку, сказал Демидин.

– Пролетарии, – сердито пробормотал Петька.

Санёк недоумённо взглянул на Петьку и сморщился. Он попытался что-то вспомнить, но не смог.

– Они к тебе цеплялись? – спросил Петьку Демидин.

– Они, – подтвердил Петька. – Караулят возле подъезда. Двое на одного…

– Больше не будут, – сказал Демидин.

Он посмотрел на дифракторов.

– Запомните всех, кто сейчас находится в комнате. Будете им подчиняться. Ясно?

Дифракторы закивали головами. Демидин обернулся к Понятых.

– Прикажи им что-нибудь.

Вовка захлопал глазами.

– Ну, не знаю… – замялся он. – Скажите «мяу».

– Мяу, – с рабским усердием повторили дифракторы.

– Детский сад! – усмехнулся Демидин.

Он снова повернулся к дифракторам.

– На счёт три вы идёте во двор, садитесь на скамейку и спите. Утром забудете всё, что здесь произошло. Раз. Два. Три.

Дифракторы побрели к выходу.

– Проводи их, – сказал Демидин Петьке. – Проследи, чтобы не расшиблись на лестнице.

Петька проводил дифракторов до выхода из подъезда. Они уже подходили к двери, когда он вдруг приказал:

– Стоять!

Дифракторы остановились.

– Класс! – восхитился Петька. – На колени!

Дифракторы бухнулись на колени.

Петька подумал, что бы такое им ещё приказать, но ничего не приходило в голову.

– Встать, – сказал он, и тут его осенило. – Будете меня называть «ваше благородие». Ясно?

– Ясно, ваше благородие, – сказали дифракторы.

– Прелестно! – сказал Петька. – Пошли вон.

Вова Понятых решил не ждать автобуса и отправился к метро пешком. Он был переполнен впечатлениями и не замечал ничего вокруг. Закапал было дождь, но уже через несколько минут ветер разогнал тучи и на небе засверкали звёзды.

Он шёл, думая о Демидине и древлянах. То, что с ним случилось, было слишком огромным и неожиданным. В нём, как и во многих людях, может быть, и во всех, всегда жила смутная вера в чудеса, и вот с ним произошло настоящее чудо.

Он шёл мимо большого гастронома по Новой Запорожской улице. Когда он миновал освещённую стеклянную витрину, позади послышалось чьё-то дыхание. Вовка вздрогнул от неожиданности и обернулся.

Умильно наклоняя голову и неуверенно помахивая хвостом, на него глядел большой лохматый пёс. Его глаза говорили, что, мол, не знаю я, кто ты такой и что здесь делаешь, но неплохо было бы чего-нибудь и пожрать. Вываленный наружу язык подкреплял эту мысль.

Вовка наклонился и вытянул руку. Пёс приблизился и вежливо лизнул его ладонь. К его ошейнику была прикреплена металлическая бляха. В витринном свете просматривались выгравированные паутинкой буквы: «Джек, Новая Запорожская, дом 128, квартира 206». Собака явно потерялась, и Вовка пошёл разыскивать сто двадцать восьмой дом.

Дом он нашёл минут через пять. Дверь в двести шестую квартиру была обита тёмной кожей с кнопочками. Джек замахал хвостом и залаял. Изнутри раздался женский голос.

– Наконец-то! Заходите, открыто.

Вова открыл незапертую дверь и увидел увешанный одеждой коридор. Джек бросился к стоящей на полу миске с водой и принялся шумно лакать.

– Да войди же! – прозвучал тот же голос.

Удивляясь, Вовка прошёл в комнату и обомлел. На диване, покрытом чем-то напоминающим шкуру леопарда, возлежала одетая в нечто пенистое пожилая женщина. Тыльную сторону руки она положила на густо намазанный кремом лоб. Вовка застыл, смущаясь. Идиотизм ситуации дополнялся тем, что мадам его не видела – на её веках лежали кружочки огурца.

– Где ты его нашла? – простонала женщина. – Снова на мусорке? Вы меня до могилы доведёте!

Замерший Вовка смотрел, как её рука неотвратимо двигается к кружочкам, снимает их, её глаза распахиваются и расширяются от ужаса. Мадам издала убойной силы визг, в котором можно было различить «маньяк» и «убивают». «Убивают» Вовка услышал уже на бегу. Что угодно, лишь бы не слышать истеричного женского вопля. Он пронёсся мимо двери в комнату, мимо замершей собаки, с удивлённой морды которой капала вода, дальше по забрызганному полу на лестницу и – как можно быстрее вниз – вылетел из дома. Сбегая по лестнице через три ступеньки, он чуть было не сбил с ног поднимавшуюся навстречу девушку с заплаканным лицом.