Чтение онлайн

Я в общих чертах запомнил дорогу к поместью барона Пылаева. Сейчас мы явно ехали не туда. Очень уж большой крюк сделал Фёдор — наш водитель. По крайней мере, мы отклонились от курса значительно. Более того, Фёдор повернул к возвышающемуся над дорогой строению, и магомобиль начал петлять по горному серпантину, то взбираясь вверх, то опускаясь в живописные низины.

Дорога становилась всё более крутой. Каменистые откосы сменялись пологими спусками, поросшими невысокой травой.

— Места там чудеснейшие, — заверил меня Злобин, заметив мой вопросительный взгляд. — А вид какой, ты не поверишь. И самые вкусные чебуреки в этой местности.

Граф говорил с заметным воодушевлением, как человек, возвращающийся в любимое место. Он даже слегка подался вперёд, высматривая что-то знакомое за поворотом. Эта непосредственность казалась странной для человека его положения, но в то же время делала его… человечнее.

Уверен, Пылаев ждёт в нетерпении, когда уже Злобин явится. А приехавший заранее нотариус только усиливает его тревогу. Дело-то не шуточное. Но Злобин был абсолютно спокоен, и в каком-то предвкушении то и дело потирал руки, словно богатый дядюшка, готовящийся преподнести детям долгожданный подарок. Хотя, не удивлюсь, если он так радуется в предвкушении чебуреков, а о Пылаевых даже и не вспоминает.

Магомобиль преодолел очередной крутой поворот, и я заметил, как воздух стал свежее. Дышалось легко, в груди разливалось приятное тепло. Мы поднимались всё выше, оставляя позади душноватую равнину. Там, внизу, осталась дорога, ведущая к поместью барона, его тревоги и нетерпение. А здесь царило умиротворение, и даже шум работы техники казался тише.

Места, по которым мы ехали, на самом деле были на удивление красивы. Я прямо-таки вдохновился.

Злобин тем временем описывал чуть ли не магические способности поваров кафе на Соколиной горе, а я, признаться, изрядно проголодался после воспитательной беседы с бароном Зориным, от чего мой желудок отозвался требовательным урчанием.

Словно прочитав мои мысли, или услышав трели моего желудка, Злобин неторопливо и с особым смаком рассказывал о тонкостях приготовления тех самых чебуреков, о секретном рецепте теста, о специальной приправе, которую хозяин добавляет в мясо. Граф говорил так увлечённо, что на какое-то мгновение позабыл обо всём.

Мы остановились у дубравы, в зарослях которой угадывался двор с рядом аккуратных домиков. Вокруг было тихо, лишь где-то вдалеке слышался шум небольшого водопада. Воздух наполнял аромат свежеиспечённого хлеба и жареного мяса. Нас тут же вышел встречать хозяин — усатый мужчина с задорно сдвинутой на затылок кепкой.

— Роман Михайлович, давно не заезжали. Рад вас видеть, — произнёс он с искренним почтением.

— Да как-то не до того всё было, — ответил граф с лёгкой досадой в голосе.

— Вам как обычно? — хозяин ловко поправил кепку.

— Спасибо, да, мне как обычно. И моему спутнику тоже… — Злобин кивнул в мою сторону. — И Фёдора не забудь. Он сегодня со мной с самого утра мотается.

— Мы вас в миг накормим!

— Не торопитесь, — добавил граф с лёгкой улыбкой. — Мы хотим прогуляться. Ещё нагулять аппетит.

— А, понял, — подмигнул мужчина с таким видом, будто они со Злобиным делили какую-то давнюю тайну. — Дмитрий-то уже приехал. Ждёт вас.

Злобин лишь улыбнулся и поманил меня рукой.

— Пойдём, Костя.

— Дмитрий тоже приехал пообедать? — я взглянул на Злобина, пытаясь понять, почему тот опередил нас.

— В том числе, — усмехнулся граф с хитрым блеском в глазах. — Хотя обед — не главное на нашей повестке на этот час.

Мы с графом миновали обширный двор, состоящий из бревенчатых домиков разных размеров, судя по всему, каждый со своим особым предназначением. Активировав истинное зрение, я отметил обилие защитных печатей и контуров, что опоясывали территорию, искусно вплетённые в саму землю под нашими ногами. Злобин явно не скупился на охрану своих владений.

В одном из домов, отведённом под кухню, кипела работа. Из трубы валил ароматный дым, а через открытые окна доносились аппетитные запахи и звонкие команды. Тучный повар, с лицом красным, как раскалённое железо, покрикивал на снующих туда-сюда поварят. В истинном зрении я различил слабое свечение вокруг печи и печать огня — выходит печь-то артефактная!

— Сюда, — Злобин неожиданно свернул с основной дорожки и подвёл меня к небольшой калиточке, которая сливалась с окружающими кустами. Если бы не знать, куда подходить, её и разглядеть-то было сложно. Я распознал её только благодаря способностям видящего, да по сети защитных рун на ней, что мерцали приглушённым синим светом.

Граф провёл ладонью над калиткой, не касаясь её. Замок щёлкнул, повинуясь хозяину.

— Сейчас я тебе покажу, какой вид открывается с другой стороны этой горы, — произнёс Злобин, пропуская меня вперёд. — К слову, не каждый может насладиться этим видом. Есть там у меня особое привилегированное место. — Его глаза блеснули каким-то особым азартом, который я уже видел сегодня перед спектаклем на хлебокомбинате.

— Предположу, что и кафе вам принадлежит, — произнёс я, отмечая.

Злобин довольно хмыкнул:

— Ну, а куда же без этого? Если хочешь идеальную для себя кухню, построй её сам и найми лучших поваров. — Он задумался на мгновение. — Знаешь, в чём главная ошибка большинства аристократов? Они пытаются контролировать только то, что у них перед глазами. А настоящая власть — в мелочах, чтобы каждая деталь была по твоему и как тебе нравится. Любимая еда, приятная телу одежда, удобная обувь. А эти выскочки ратуют лишь за эффектность и пустую красоту. Они просто не способны наслаждаться подобными местами и видами. У них атрофировано чувство прекрасного.

Мы углубились в лесистую часть горы по узкой, едва заметной тропе. Воздух становился еще свежее, сквозь кроны деревьев пробивались солнечные лучи, создавая на земле причудливую мозаику света и тени. Злобин шёл неторопливо, походкой хозяина жизни.

— Скажи, Константин, — внезапно обратился он ко мне, не оборачиваясь, — что ты думаешь о людях, которые пытаются отобрать то, что им не принадлежит?

Вопрос был задан тоном светской беседы, но я ощутил за ним нечто большее.

— Зависит от обстоятельств, — осторожно ответил я. — Сильный всегда стремится урвать кусок пожирнее. Иногда они просто не понимают, с кем связались.