Сердце Малого Льва
Шрифт:
я уже обещал, мы вам возместим.
После этих слов повисла долгая пауза: посол считал миллионы. Наконец он изобразил
некое подобие улыбки. У тевергов это означало бурную радость. Еще бы! Он только что
отвоевал у аппиров два миллиона згэн.
– Спрэвэдливээ рэшэнее, - сказал он.
– Я рад, что мы поняли друг друга, - облегченно вздохнул Эдгар.
– Взэимнэ. Тэперь вы дэлжнэ нэйти мэю дэчь.
– Вашу дочь? Разве она пропала?
– Дэ. Вчэрэ.
– Сочувствую вам, тэгэм.
– 28 -
– Гдэ тэги Иглэр, Сэвэтник?
Эдгар честно посмотрел в рыбьи глаза и пожал плечом.
– Понятия не имею. Но мы срочно примемся за поиски. Это я вам обещаю.
***********************************************************
Репетиция окончилась заполночь. Зела устало сняла рабочее трико, наскоро сполоснулась
в душе, торопливо оделась. Ей почему-то хотелось домой, хотя Ричарда наверняка дома еще
не было.
К его отсутствию она уже привыкла. На Вилиале он был не так занят, как на Пьелле.
Там он был гостем, а здесь считал себя хозяином. Ни один вопрос без него не решался, и
даже Директория при спорном голосовании - три на три - учитывала его мнение, и оно
оказывалось решающим. Что тут можно было поделать?
Зела давно устала от театра, она выразила в нем всё, что могла, и хотела бы отдохнуть. В
конце концов, она была уже немолода, она была старше Ричарда и старше всех Прыгунов.
Это давало какую-то непрерывно нарастающую усталость. И она бы всё бросила и жила
только семьей, но все вокруг были ужасно заняты. Она поняла, что если уйдет из театра, то
просто окажется в пустоте. Ни с чем. Детей у нее нет, внуки выросли.
Зеркало ее не огорчало, разве что усталостью и бледностью лица. Молодость ее казалась
вечной. Но на самом деле это было не так. Зела была искусственно созданным существом,
она не знала своих сроков, но они были ей отмерены. Износ и старость могли придти
мгновенно в любой момент. Впрочем, это не пугало, потому что казалось таким далеким!
Она смазала лицо и шею кремом, расчесала пышные золотые волосы, наскоро заколола
их, как обычная домработница, заколкой, подхватила плащ с сумочкой и вышла в коридор.
Театр почти опустел. Вдоль стен на изогнутых ножках висели стилизованные под старину
светильники, они тускло краснели в ночном режиме.
Зела шла под ними и думала о новой пьесе. Та ей не нравилась. Снова ей досталась роль
некоронованной королевы, преуспевающей красавицы, непорочной богини в этом грешном
мире. И это была пьеса, написанная специально для нее! Жигьер, самый талантливый
аппирский сценарист, видя ее разочарование, признался, что ничего другого написать для нее
не может. Потому что только так ее и видит. На все ее доводы он отвечал односложно: «Вы
так прекрасны!»
– Интересно, дождь сейчас идет или нет?
– подумала Зела.
На сцене они пробыли безвылазно часов двенадцать и понятия не имели, что творится
во внешнем мире. И это была работа! Работа, которую она когда-то очень любила и от
которой не испытывала сейчас ничего, кроме усталости.
– Да нет в ней ни капли таланта!
– вдруг услышала она из приоткрытой двери чьей-то
гримерной, - просто муж полпред. Попробуй тут пробейся, когда такие старые швабры
позанимали все главные роли!
– Брось, Джилл. Она красавица.
– Красавица! Только никак не «состарица»! Сколько же можно молодым дорогу
закрывать? Слушай, может, эти мутанты вообще вечные? Во безнадега-то!
Это была общая гримерная молодых актрис: Джилл Доури, Меди Голлис и Барбары Нор.
Персональные апартаменты по молодости им были не положены. Зела поняла, что стоит
перед их дверью, не дышит, и ноги у нее почему-то ватные.
– Не, девчонки, они не вечные, - сказал голос Барбары, - но некоторые лет по четыреста
живут.
– Успокоила!
– усмехнулась Джилл.
– А некоторые всего по двадцать.
– Ну, нашей это не грозит. Ей уж за сто перевалило, если не больше!
– А ты откуда знаешь?
– Я про нее много чего узнала. Знаешь, кем она на Наоле была?
– Кем?
– Не догадываешься?
– 29 -
– Да ладно тебе, Джилл, не тяни резину!
– Да шлюхой обыкновенной она была. Спала со всеми Прыгунами, пока замуж не вышла
за своего Оорла.
Зела прислонилась к стене. У нее так часто застучало сердце, что стоять без опоры было
трудно. Она почему-то думала, что раз она всех любит и никому не причиняет зла, то и ее все
любят. А оказывается, она давно уже мешает молодым девочкам ...
– Перестаньте, - тихо, но твердо сказал голос Меди Голлис, - это всё грязные сплетни.
– Спроси у Дикси Скара. Она даже у его деда была любовницей.
– У этого урода?!
– визгнула Барбара.
– Вот так становятся примами, - раздраженно сказала Джилл.
Зела поняла, что надо уходить отсюда поскорее, иначе у нее просто сдадут нервы. Она
вздохнула, оттолкнулась от стены и пошла быстрым шагом к выходу. Всё внутри дрожало,
даже зубы стучали друг об друга. А она-то думала, что всё давно забыто, что всё осталось в
прошлом, на Наоле, все эти уродливые тела и морды, которые надо было любить, любить,