Чтение онлайн

— Нет? — ледяным тоном откликнулся он. — Ты пошла следом за ним, и я это видел. Достаточно было посмотреть на его костюм, на его манеру держаться, чтобы сразу догадаться, чем он занимается и почему появился в клубе. — Он снова переключил внимание на журналиста: — Убирайтесь, Меллидж, и если я хоть раз встречу вашу плаксивую морду где-нибудь рядом с нами, то не поручусь за себя.

Он сказал «рядом с нами», отметила Салли, борясь с глупой надеждой.

— Но вы тоже были журналистом, мистер Маккензи, — не сдавался Меллидж, — и должны знать, как это бывает.

Его слова не подействовали на Макса Маккензи.

Журналист явно решил махнуть на все рукой, убито вобрал голову в плечи, попрощался с писателем и вприпрыжку припустил прочь, как нашкодивший мальчишка.

Салли проводила его взглядом (бежит как заяц с прижатыми ушами, подумалось ей) и внезапно почувствовала, что жалеет о его уходе. Теперь весь гнев Макса обрушится на нее. Сумеет ли она выстоять перед разъяренным львом? Удастся ли ей пережить тяжелейший спуск в мрачную бездну с вершин любви, после парения в облаках незабываемой прошлой ночью, когда Макс был так нежен и страстен?

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Макс обернулся и посмотрел на нее.

— Неужели ты считала меня откровенным дураком, — произнес он каким-то отталкивающе чужим, скрипучим голосом, и его темные глаза, казалось, были готовы ее испепелить, — неужели полагала, будто я не подозревал тебя все это время? Я давно догадался, кто ты такая и чего хочешь.

О Боже, подумала Салли, выходит, он знал? Она покачала головой, собираясь ответить на его обвинение, но одернула себя. Любое отрицание прозвучит теперь лживо.

— Что... что ты имеешь в виду? — переспросила она. В ней затеплилась робкая надежда, что он имеет в виду какой-то другой ее проступок. Салли с любовью глядела на него, помня даже сейчас, как ночью она дрожала, наслаждаясь его восхитительными прикосновениями, победной силой его мускулов. Она не забыла и о своем отклике на его жадные ласки.

Ветерок шелестел между деревьями, яркие витражи, казалось, пристально следили за ними из дома, и Салли с горечью осознала, что полчаса назад ее недолгому счастью настал конец. Это случилось солнечным утром, когда она вышла из дома рука об руку с Максом.

— Я имею в виду, — теперь он тщательно подбирал каждое слово, — что уже давно понял истинную причину твоего появления в моей жизни. Ты разыграла настоящий спектакль с потерей сумки и денег, желая подольститься ко мне.

— Это неправда, неправда!

Но, похоже, он остался глух к ее отчаянным попыткам защититься.

— Я сразу заподозрил, — безжалостно продолжал он, — что история с подножкой и твоим падением не случайна. Сперва я был убежден, что ты фанатка и нашла новый способ подкатиться ко мне. Мне даже в голову не пришло, кто ты и кого на самом деле представляешь. Понимание пришло позже.

Салли закусила губу. Как она сумеет защититься, если с самого начала их знакомства все так и было?

— Я дал тебе несколько шансов оценить ситуацию, — продолжал он. — Когда я обнаружил твою так называемую «лекцию для учеников», написанную обо мне и легкомысленно забытую в моей рукописи, почему ты во всем честно не призналась? Почему не сказала мне, что это статья для «Стар энд джорнал»?

У нее прервалось дыхание. Ему известно даже название газеты!

— Когда Уинтертон позвонил и я взял трубку... — он был похож на прокурора, излагающего суть дела в суде, — почему ты попыталась изобразить, будто это еще один твой приятель? Лучше бы сказала мне прямо, что он редактор газеты и хочет получить свой кусок мяса.

Объяснить ему, что она слишком любит его и просто не в силах была признаться? Искренность обошлась бы ей слишком дорого — он не задумываясь вышвырнул бы ее из своей жизни, и она никогда бы его больше не увидела и не смогла бы оправдаться. Впрочем, сейчас она тоже не в состоянии оправдаться, хотя и должна что-то сказать, пусть даже ее слова покажутся ему жалкими и неубедительными.

— Я... возможно, потому, что я хотела повидать мир...

— И пристроиться к чьим-то гонорарам? — резко вставил он, и его глаза сверкнули. Конечно, это не могло быть ненавистью. Очевидно, ее немногословность начала его раздражать и он решил, что она боится проболтаться. — На самом-то деле ты самая заурядная золотоискательница, а твоя трогательная история о бедной девушке, преданной больным родителям, — обыкновенная ложь. Бедняжка, она, видите ли, наконец осознала, как бесплодно проходят ее лучшие годы!

— Я не лгала, — слабо возразила Салли, понимая, что ее протест бесполезен.

— И ты ждешь, что я поверю хоть одному твоему слову, да и вообще вам, мисс Дирлав? — ледяным тоном осведомился он.

Вообще мисс Дирлав, хотелось ей ответить, была прошлой ночью в твоих объятьях, теплая, трепещущая и желанная, и ты любил ее, а она с обожанием откликалась на твою любовь.

— Я полагаю, — уныло проговорила она, — что содержимое моего медальона дало тебе еще один ключ к разгадке?

— Ты права. В головоломке было много пустых мест, и каждое из них, насколько я понимал, нужно было очень тщательно заполнить. Но ты забыла еще кое-что, и я это сразу заметил.

Она чувствовала себя настолько несчастной, что даже не спросила, что именно.

— Стоимость посланий по факсу для твоего редактора.

Верно, она об этом забыла. Вот как он обнаружил имя Дерека Уинтертона. Он не мой редактор, хотелось крикнуть ей, но какой в этом смысл? И все же она сделала еще одну слабую попытку.

— Разве это не доказательство того, что, вопреки твоему утверждению, я не профессиональная журналистка? — спросила она.

— Нет. Ты просто беспечна.

— Поверишь ли ты мне, если я скажу, что отправила факс Дереку Уинтертону и попросила в нем не ждать от меня больше статей или репортажей? И сделала это, зная, что моя карьера журналистки кончается, даже не начавшись? Ведь он обещал мне работу, когда я предложила... посылать ему статьи о тебе.

О Господи, подумала она. Вот я и призналась. Его взгляд, казалось, мог разорвать ее в клочья.

— Да, я собиралась их писать, когда впервые встретила тебя, — продолжала она, — а Дерек обещал мне, если я справлюсь с заданием, место в газете. Я сама умоляла его об этом. Я уже давно мечтала стать журналисткой.

— Какая трогательная история, — каменным голосом откликнулся Макс. — У тебя есть это письмо? Или хотя бы его копия?

Салли вспомнила, что была в то время в панике. Она торопилась замести следы и разорвала письмо, опасаясь, что снова по рассеянности вложит его в рукопись Макса. Поэтому и не сделала копию. И одному Богу известно, как распорядился своим экземпляром Дерек.