Сердце не прощает
Шрифт:
Егоров. Что ты, Катя, как говоришь, словно хоронишь кого?
Топилина. Хороню... Свою жизнь хороню, Никита Федорович.
Егоров(растерянно). Нельзя так, Катя... Мы же тебя в партию приняли.
Топилина. Ото ж и дело, что в партию! Лучше б не принимали меня в партию! Осталась бы я одна, сама по себе, никому бы до меня дела не было! А теперь, выходит, книжка у меня на груди, сердце жжет, за все ответа требует. А что я скажу? Степан пришел... Что он принес? Чем он обрадовал меня, сына? Чужой он нам человек. Жизни нашей не понимает. Вы говорили на собрании, в газете я читала — соединить хозяйство общественное и личное также... А Степан с чем пришел? Одну строчку в газете вычитал, затем и пришел... «Ты, говорит, на колхоз, а я — на тебя, батраком при тебе буду...».
Егоров. Какие же батраки могут сейчас быть?
Топилина. Ольховатов с ним два раза говорил... А он одну свою линию гнет: «Устал, говорит, осмотрюсь по сторонам...» А сам цельный день все по двору да по огороду... Жизни мне не дает, чтоб я у Ажинова для себя саженцев высококультурных попросила...
Егоров(удивлен). Он? У Ажинова?
Топилина. Мне стыдно в глаза подружкам глядеть, в бригаду стыдно идти. Обо мне в газете писали — передовой бригадир. (Горько усмехнувшись.) Передовой... Снова в кабалу попал передовой. Не он у меня батраком, а я у него батрачка!
Егоров(успокаивающе). Ну ладно, ладно... Ты скажи, Катя, ну, ты это, того... любишь Степана?
Топилина. Ах, Никита Федорович! Какая уж тут любовь! Он еще как с фронта вернулся, пренебрег мной. Обидно мне было, но Гриша рос... Думала, пройдет угар дорожный, вернется он взаправду в семью... А он в колхозе побалуется, на косилке поездит — опять ищи Степана... Потом, сами знаете, каким хлебом питался, не ведаю я... Да и знать не желаю! Вернулся, думала — поломаю себя, чувство свое сожму. (Жалобно.) А все так же, Никита Федорович...
Егоров. Ты о каком чувстве говоришь?
Топилина(смущенно). Да что об нем говорить? (Страстно.) Скажите, Никита Федорович, вот я, кандидат партии, колхозный бригадир, должна при Степане вечно существовать или, может быть, мне дана свобода?
Егоров. А разве тебе нету свободы?
Топилина. Нету! Чую я, как рушится то, что завоевала я трудом своим, волей своей. Ответьте мне, Никита Федорович.
Егоров(закуривает). Это тебе не папироски на ветру закуривать... Что мне тебе отвечать?
Топилина(требовательно). Как бы вы сделали?
Егоров. А ты думаешь, моя жизня, она без трещин бывает? От нее, от Домны, я горюшка хлебаю в обе пригоршни... Не ровен час с секретаря сместят за ее скаженный характер.
Топилина(с обидой). Никита Федорович, я к вам как до поручителя пришла, руководителя своего, а вы примеры из другой жизни приводите.
Егоров. А что ж мне с тобой делать? Рекомендовать тебе семью разрушить? Так не имею я на то правов никаких. Семью требуется укреплять, Катерина.
Топилина. Читала... Не получается по писаному.
Егоров(вспылив). И леший вас, баб, разберет! Понашкодят, понавертят, а потом приходят — разберись, Никита Федорович! А что я, царь Соломон какой?!
Топилина. Вы секретарь партийный, обязаны мне сказать!
Егоров. Что я, грехи тебе твои должен отпускать?!
Топилина(поднявшись). А нет у меня грехов никаких! Нет, да могут быть!
Егоров. Вот чего ты и боишься! Вот чего боишься!
Топилина. Извините, Никита Федорович, что потревожила вас... Думала я, до конца вы понятливый человек. Выходит, ошиблась. (Направляется к выходу.)
Егоров(идет за Топилиной, удерживает за руку). Да постой... (Насильно усаживает.) Сядь!
Топилина(с отчаянием). Не под силу вам решать! Ото ж и мне силенок не хватает.
Егоров. Видишь, что касаемо Степана, это верно, наше общее дело. А ты вот что, Катя, скажи мне по-хорошему про это самое. Про чувство твое, одним словом...
Топилина. Я уже вам сказал
Егоров. Не все, пожалуй.
Топилина. Все, Никита Федорович.
Егоров. А про Ажинова, про директора...
Топилина(резко поднявшись). Нечего мне про него говорить!
Егоров. А я так разумею, Катя, что есть...
Топилина. Что ж вы разумеете?
Егоров. Любишь ты его... Может, тут и отгадка лежит. Скажи мне, Катя, раз пришла до меня.
Топилина(прямо). Може, и люблю, только с горя.
Егоров. С горя не любят, любят с радости.
Входит Егорова, в руках у нее сверток.
Егорова(разворачивая сверток). Никитушка, а я заместо ситчику тебе сорочку купила... Глянь, Катя... Синяя полоска понравилась. (Показывает мужскую рубашку.) Хороша?
Топилина. Хороша.
Егоров. Что ты, Домна? Есть же у меня рубашки...
Егорова. Поедешь на какое собрание в район, а може, в область вызовут... Може, в президиум изберут, сорочку в синюю полоску наденешь, все увидят. И галстук купила... (Показывает галстук.)