Чтение онлайн

— Ах, подарили? Конечно-конечно. Давай с тобой посмотрим вместе… Сынок, звони! — женщина махнула рукой невидимому собеседнику и открыла крышку у телефона. — Смотри, лапочка, вот серийный номер, его сейчас пробьют в базе и узнают, откуда ты взяла эту модель, кто был владельцем, кто его регистрировал. Или ты берешь двести гривен и валишь отсюда по-хорошему.

— Я не хочу двести гривен. Отдайте пожалуйста, — удивленная Ленура попробовала забрать телефон, но женщина цепко ухватила ее за рукав.

— А ну стоять, воровка! Сынок, держи ее!

Потный брюхастый сынок попытался ухватить Ленуру за волосы, девушка зашипела, словно дикая кошка, и увернулась. На грани слуха загудел рой, зарычали бродячие псы с площади — и тут же взвыла сирена…

В милиции Ленура оказалась впервые в жизни. От запахов и голосов отделения ей тотчас стало дурно — закружилась, налилась болью голова, замелькали мушки перед глазами, замутило — пришлось присесть на ободранную жесткую скамью. Жалостливый милиционер придержал ее за локоть, помогая устроиться, он сочувственно смотрел на задержанную — такая молодая, а уже воришка и наркоманка. Ай-яй-яй, до чего молодежь дошла! Рядом развалился, раскинув кривые ноги, пьяный мужик в трениках и заляпанной дрянью майке, напротив рыдала красивая женщина, поминутно хватаясь за молчащий мобильник. Двое мужчин в костюмах о чем-то спорили, раскрыв толстые, набитые бумагами тетради — подследственный Глушко совершил оскорбление действием посредством браконьерским образом выловленной кефали, а затем покинул место преступления на краденом катере. Третий орал в трубку, требуя немедленно произвести экспертизу конфискованного на набережной автомата с боевыми патронами. От закутка, куда посадили Ленуру, остро несло свежей кровью. …А где-то на другом краю города, привязанная к койке, задыхалась абла — и никого рядом с ней… И осы тут не помогут.

— Здрасте-приехали. Петрович, за что взяли гражданку? Что она натворила? — молодой лейтенант воззрился на Ленуру так, словно увидал привидение.

— На рынке прихватили, Антон, — отозвался милиционер и чихнул. — На дозу не хватало, телефон на улице сперла и в скупку приволокла к нашей Фатиме.

— Помню я Фатиму и ты помнишь — за сотку мать родную продаст. А гражданка квасом который год у «Нового света» торгует, я у ней завсегда беру. И ни разу ее под кайфом не видел и пить не пьет. Ты ведь не пьешь и не колешься, правильно?

Ленура кивнула.

— А телефон откуда взяла? — лейтенант придвинулся ближе. — Только чур не врать мне!

— Подарили, — всхлипнула Ленура. — За то, что тигра отвела в клетку.

— Было такое, — кивнул лейтенант. — Слышал, Петрович, в августе из шапито тигр сбежал? Так вот девчонка его назад вернула. Талант у ней, мне майор оттуда рассказывал…

— Сам? — понизил голос милиционер.

— Ага, — сделал значительное лицо лейтенант. — Свидетелей ведь нет у тебя и потерпевших нет и телефон, небось, у Фатимы остался? Может отпустим на первый раз?

— Черт с тобой, Антон, забирай ее, раз ты жалостливый. Только беседу проведи, — милиционер замялся. — И телефон конфискуем до выяснения обстоятельств. Согласны, гражданка?

Ленура кивнула.

В машине у Антона пахло потом и старой едой. Скверно, но жить можно. Открыв окошко, девушка почувствовала себя лучше, холодная минералка помогла окончательно прийти в себя. И объяснений особенных не понадобилось — услышав про Айше, лейтенант взял рецепт, притормозил у ближайшей аптеки и вернулся с пакетом лекарств.

— Поехали в больницу, спасать твою маму.

— Аблу, — поправила Ленура.

— Маму. У нас, у русских, кто вырастил тот и мать.

В приемном лекарства приняли, но в палату к Айше не пустили — спит больная, прокололи ее и спит, не стоит беспокоить, завтра приходите. Состояние стабильно тяжелое, без динамики. Извините, до свидания.

Заботливый Антон проводил Ленуру до дома, напросился попить воды, внимательно обошел маленькую квартиру, посидел на кухне за чашкой чая и подсохшим печеньем. История с настоятельной просьбой чиновника, кое-как пересказанная девушкой, заинтриговала лейтенанта, но мысли свои он озвучивать не стал — лишь прихлебывал с блюдечка крепкий несладкий чай, да разглядывал ладную фигурку молодой хозяйки. Осиный рой, внезапно ворвавшийся в дом через открытую форточку, не испугал его, но и не особо обрадовал — отставив полупустую чашку, Антон засобирался домой. Напоследок он посоветовал Ленуре появиться на митинге — вряд ли мужик из мэрии задумал большую пакость, а если приставать будет, говори, что у тебя жених есть. Ты согласна?

Погруженная в свои мысли Ленура не ответила, и лейтенант счел молчание добрым знаком. Он неуклюже поцеловал девушку в прохладную щеку, коротким движением прижал к себе, зарылся лицом в пышные волосы. От него пахло табаком и пыльной бумагой, колючие усы неприятно царапали кожу. Осы встревоженно загудели, готовые защитить хозяйку. Но Антон задерживаться не стал — засиял как новенькая монета и выбежал из квартиры, перескакивая через ступеньки, словно мальчишка.

Ленура ощутила, что осталась совсем одна. Абла не оставляла ее с чужими, не отправляла в лагерь или санаторий, она всегда была рядом, указывала — что делать, с кем говорить, как выживать в городе. Можно не мыть посуду, не подметать дочиста выщербленный паркет, не вытряхивать покрывала, не слушать непонятные суры Корана, не склоняться головой на пестрый коврик — Аллах Акбар. Старой Айше помогал ее старый татарский бог. Бормоча за аблой молитвы, Ленура представляла Аллаха похожим на муллу из мечети Муфти-Джами — сутулым, морщинистым, степенно поглаживающим холеную белую бороду. С ней бог разговаривал на другом языке — он жил в трубе водовода у крепости, смеялся, плескаясь в бурном штормовом море, дышал из кружева цветов миндаля, не просил молитвы и не помогал в нелегкие дни. Ленура лишь знала — есть, видит. И иногда пела для бога, как пела для своих ос.

Пройдясь по дому, девушка навела порядок — ни пылинки, ни листика из окна, ни крошек на ветхой скатерти с длинными кружевами. Сварила гречневой каши с маслом, но есть не стала, вынесла во двор котикам. От расспросов соседки отмахнулась: плохо дело. Нет, помощи не хочу.

К ее возвращению ос в квартире скопилось великое множество, от мелких земляных до огромных шершней. Они ползали по шкафам и столам, искали воды и пищи, топтались по дивану, накрыв его шевелящимся покрывалом. Кое-где уже роились семьи, начинали строить непрочные легкие гнезда в углах комнаты. Маленькая, смелая армия! Жаль, что против смерти они бессильны.

Улегшись на гладкий надежный пол, Ленура раскинула руки и закрыла глаза. Ее дыхание вскоре подстроилось под немолчный ритм жужжания ос, сердце забилось медленно, границы тела словно раздвинулись — тысячи крохотных лапок ощупывали поверхности, тысячи крылышек гнали воздух, тысячи усиков улавливали вибрации. Девушка и раньше не различала цветов, а теперь зрение изменилось — мир оказался составленным из кусочков тусклой мозаики и неподвижных пятен, он шевелился и колыхался, мелькал и перетекал. Туча ос окутала неподвижное тело Ленуры жужжащей шубой, защищая от суеты и невзгоды — матке достаточно лишь отдавать приказания, силой мысли направлять послушных подданных, а об остальном они позаботятся сами…

Телефонный звонок вывел девушку из сладкого оцепенения. Старинный тяжелый аппарат с тугим диском стоял в прихожей. Из больницы? Знакомый сдобный и вкрадчивый мужской голос просочился сквозь трубку:

— Добрый вечер, дорогая Ленура! Хотел узнать, как ваши дела? Здоровье почтенной Айше Ахметовны, как я слышал, пошатнулось, а в больнице не хватает ни лекарств, ни грамотных специалистов. Может быть мы сумеем найти общий язык и разрешить ситуацию к взаимному интересу?

— Да, — прошептала Ленура.