Чтение онлайн

Что Ада делала с нодием, Шпилька не знала. А вот Лайма, сохраняющая свою способность двигаться, зорко следила за квазихой и краем глаза то и дело косила на Шайтана. Шпилька очень надеялась, что питомица, слишком умная для обычной овчарки, всё сделает, как надо. Тем более, к Шайтану у неё были и свои счёты, реализовать которые мешала любовь к хозяйке.

Но она медлила.

Шпилька, оставленная без информации о происходящем, перебирала в голове возможные причины такой бездеятельности. Лайма не поняла, что нужно сделать? Или, может, Ада никак не отвернётся, и овчарка попросту выжидает? Или…

Что бы там ни было, в догадках Шпилька очень быстро потерялась. Запахи, которые Лайма ни на секунду не переставала передавать своей хозяйке, никаких подсказок не содержалось. Шпилька слышала шаги «старшей», шорох её одежды — даже в Пекле Ада не рассталась с килдинговским плащом с капюшоном, — ещё звуки вроде едва слышных звона и гула, похожего на тот, который издают лопасти вертолёта…

Разумеется, она и сама не бездействовала — пыталась бороться с параличом, но безуспешно.

«Ну чего же ты ждёшь, Лайма?» — хотелось крикнуть Шпильке, но губы ей не подчинялись.

И тут мир перед глазами Шпильки изменился. Она словно бы увидела всё происходящее совсем с другого ракурса.

Взгляд оказался устремлён на Аду, нависшую над висящим в воздухе и раскрученным вокруг своей оси «блюдцем» нодия. Краем глаза она видела и саму себя, неподвижно замершую на коленях. Угол зрения стал существенно выше, превысив привычные человеческие сто восемьдесят градусов. Кроме того, существенно изменилось и цветовое восприятие окружающего. Оттенков стало заметно меньше, и все они ушли в блёклую сине-зелёную палитру. Красный цвет исчез вовсе.

Обалдев от такой картины, Шпилька попыталась перевести взгляд в другую сторону, но глазные яблоки оставались парализованы, как и всё тело. Но взгляд, тем не менее, переместился. И только тут до Шпильки, наконец, дошло.

Лайма! Она видит глазами Лаймы. И может даже управлять направлением взгляда!

А телом может?

Шпилька немедленно приступила к эксперименту. Первые попытки оказались не самыми удачными — уж слишком сильно моторика собачьего тела отличалась от человеческой. К тому же, Шпилька очень старалась сохранить эти новые возможности, вызванные, скорее всего, съеденной Лаймой краснухой, и потому осторожничала.

Но вскоре у неё стало получаться вполне сносно. Сначала ей удалось «махнуть» хвостом, потом «зевнуть».

Зевок привлёк внимание Ады, но ненадолго. Бросив на овчарку быстрый взгляд и убедившись, что угрозы нет, квазиха вновь занялась нодием. Вообще, делала она что-то, что Шпилька со смешком назвала бы шаманским обрядом, если бы не одно но — нодий на странные пассы руками реагировал, то замедляя, то ускоряя вращение.

Ждать, чем закончится этот «ритуал», Шпилька не собиралась.

Дальнейшее она видела сразу с двух ракурсов — собачьего и своего.

Глухо зарычав, Лайма подскочила, оттолкнувшись от земли всеми четырьмя лапами одновременно, и развернулась. Оскалилась.

Лицо Шайтана удивлённо вытянулось, в глазах мелькнули страх и непонимание. В них же Шпилька разглядела кошмарно распахнутую пасть с клыками, больше похожими на акульи, чем собачьи. И инстинктивно сбросила связь, которую наладила с собакой.

Но процесс уже был запущен, так что дальнейшее она наблюдала уже своими глазами.

Овчарка вцепилась в горло Шайтана, брызнула кровь. Бывший внешник заорал не своим голосом и попытался отползти, но собака в ответ только ещё крепче сжала зубы и повалила свою жертву на землю.

Подавив в себе ужас от того, что натворила, Шпилька сосредоточилась на браслетах.

«Ну давайте! Всплеск же стал получаться легко, когда появилось хранилище. Значит, и этот Дар должен сработать. Один раз, всего-то один раз!»

Из-за спины раздался ещё один крик, с неприятными урчащими нотками, и Шпилька вдруг резко обрела контроль над своим телом. Едва не завалилась на бок, с трудом вскочила на ноги, развернулась.

На горле Ады красовалась рваная рана от собачьих зубов. Та, которая всего секунду назад украшала Шайтана, сейчас бессильно хрипевшего под тяжестью собачьего тела. Его горло Лайма больше не грызла — достаточно, внешнику и так в этой ситуации пришлось хуже всех, незачем продолжать экзекуцию.

Квазиха была сильна, очень сильна физически и до сих пор держалась на ногах, несмотря на хлещущую кровью распоротую глотку, в которой виднелись судорожно сокращающиеся мышцы гортани. А ещё «старшая» Шпильки не собиралась так просто сдаваться. Чудом удерживаясь в сознании, она торопливо лечила саму себя.

Делать в неё всплеск Шпилька откровенно побоялась — между ней и квазихой так и крутилось «блюдце» нодия. А потому не придумала ничего лучше, как броситься на «старшую».

То ли разгон был хорош, а то ли Ада настолько ослабла от кровопотери, но сбить квазиху с ног у Шпильки получилось. И даже удалось встать над ней на колени, собственной спиной отгородив нодий. И только в этот момент Шпилька решилась плеснуть — совершенно забыв в горячке о себе, но помня, что ядрён-батон, из-за которого и заварилась вся эта каша с походом в Пекло, её удар не заденет.

Куски мгновенно лопнувшего тела квазихи брызнули в стороны с такой силой, что опрокинули Шпильку на спину. Следом её с ног до головы окатило кровью Ады. А напоследок треснуло по лбу осколком обломанной берцовой кости, торчащей из того, что раньше было бедром.

С закрыв глаза, Шпилька перевернулась на бок и перетерпела град из кусков тела «старшей». Успела за это время получить чем-то тяжёлым, похожим на голову, по плечу,, и на этом всё успокоилось.

С трудом поднявшись на ноги, шатаясь и прихрамывая, Шпилька поковыляла к Шайтану.

— Совсем сдурела? — прохрипел тот. — Развязывай давай!

— Лайма, разгрызёшь? — протянула овчарке связанные рукава куртки Шпилька и, подумав, язвительно подняла бровь. — Это тебе за твою базу. Считай, легко искупил. И потом, что ты так возмущён? Ты же прекрасно понимаешь, что другого выбора Ада мне не оставила. И вообще — ты мне что, не доверяешь?

— Да почему я-то? — никак не мог уняться Шайтан.

— А кто? — округлила глаза Шпилька и сделала невинное лицо. — Зина, что ли?