Чтение онлайн

Его внимание соскользнуло на пианино, а удрученное выражение лица оставляло желать лучшего.

– Прошу прощения, – пробормотала я, быстро соскочив с сиденья, на которое не следовало садиться. – Я ее никогда не разучивала. Мы…

Тишина, которая ранила меня до глубины души, настигла нас вновь, превратившись в нечто более ужасное, потому что сейчас в ней таилось все, о чем я никогда не хотела говорить.

– Мы? – рискнул он. – Ты говоришь о себе… и своей маме?

Я прищурилась на него.

– Откуда ты знаешь о моей маме?

– Просто догадался.

– Действительно, догадался.

Он задумчиво поджал губы, а затем перевел взгляд на излучающий тепло камин, пока тот освещал его изящные черты лица.

– Ее отсутствие, – ответил он, наконец, переключив все внимание на мою персону, – всегда было заметно.

Я и понятия не имела, что на это отвечать. Особенно, когда он говорил так, будто действительно нас подслушивал и, возможно, следил, отчего мне стало совсем не по себе.

– Мы не будем о ней говорить, если ты не хочешь, – сказал он. – Доверься мне… Я понимаю.

Я была готова переехать его на поезде и растерзать на мелкие кусочки. Но неожиданно для самой себя поняла, что не смогла бы этого сделать. Точно не сейчас, когда его слов, наполненных горькой тоской, оказалось более чем достаточно, чтобы убедиться в их искренности.

– Твоя семья, – сказала я, – уже давно мертва.

– Кажется, так и есть, – его признание прозвучало печально. – Но… иногда об этом получается забыть.

Я понимала его, как никто другой.

Мамы уже шесть лет как не стало, и большую часть времени я размышляла о прошлом. Частенько, как и сейчас, мне было невыносимо больно. Но иногда, в мимолетные секунды счастья или вселенской грусти, мне хотелось прятаться в мамины объятья от всех невзгод и жизненных трудностей, и тогда я забывала, что ее уже давно не было рядом.

– Значит, все, что он сказал, правда? – спросила я. – Проклятие убило их… и тебя тоже?

– Бремя проклятия нести только мне, – произнес он уверенным голосом. – И никому больше. Хотя… их смерть и правда была всего лишь последствием моего поступка.

Я кивнула в ответ и, возможно, впервые доверилась его словам.

– Но тогда получается, что так ты живешь уже сто лет? Неужели все это время во всем ты винил себя?

От этих слов его лицо исказила боль, а тело содрогнулось. Словно я подсмотрела, или если быть точным, нарушила его личное пространство.

– Именно, – ответил он спустя несколько секунд молчания, которые длились целую вечность. Я слышала напряжение в его голосе и видела, как его непоколебимая уверенность трещала по швам. – Хорошо… это я во всем виноват.

Услышав это, мое сердце заныло от острой боли. Я тут же подавила в себе желание извиниться, отдавшись своему безмерному любопытству.

Сейчас мне как никогда хотелось узнать, что случилось с Эриком на самом деле.

Но вместо этого я подарила ему еще одно мгновение, чтобы тот пришел в себя.

Как и я.

Поэтому, подражая Лукасу, я сменила тему разговора или, по крайней мере, перешла к предыдущей теме.

– Ты не мог бы… сыграть на пианино?

– Прошу прощения? – озадаченно спросил он.

– «К Элизе», – ответила я. – Почему ты не хочешь сыграть для меня?

– Я не могу, – опустошенно произнес он.

– Оу, – пробормотала я. – Лукас и тут ошибся?

– В чем? – поинтересовался нахмурившийся Эрик, коснувшись своего лба и растерянно глядя то на меня, то на пианино, словно пытался понять, кто виновен в его замешательстве.

– Лукас. Он сказал, что ты умеешь играть на пианино.

– Я умею играть, – сказал он, сжав руки в кулаки. – Я просто не могу… играть.

– Это не противоречит друг другу.

Он отвернулся от меня, обратив свой взгляд на пианино.

– Я мог бы сыграть. Однажды.

– Значит, ты был музыкантом?

– Я и есть музыкант! Просто…

– Что просто?

– Я просто… Сыграй еще раз, – попросил он, но смотрел при этом на инструмент. – «К Элизе».

– Но я же сказала, что никогда…

– Играй то, что знаешь.

– Но…

– Пожалуйста.

Это слово он произнес словно молитву, пронзая меня своим взглядом. В одном слоге я почувствовала ту знакомую боль, которая звучала так громко, что заставляла другие аккорды души вибрировать с ней в унисон.

Не понимая, что творю, я присела на скамью.

– Подожди, – сказал он перед тем, как я сыграла первые две ноты. – Анданте. Играй медленно, но не слишком.

– Я знаю, что означает «анданте». – Я уселась поудобнее и начала заново.

– Помягче, – поправил меня он.

Я остановилась и, скорее всего, жутко бы на него рассердилась, если бы он не откинул в сторонку свой плащ, присев рядом и одарив меня лавандовым ароматом.

– Смотри, – заговорил он. – Эти вступительные ноты, рожденные из праха, – единое целое, такое же удивительное и неопровержимое, как первая любовь. Это небывалое чудо, а его частички неразрывно связаны между собой, как небо и звезды. А твои пальцы должны как легкие перышки падать на нежные клавиши.

Он положил правую руку поверх моей, и его прохладные, немного шершавые пальцы расположились над моими. Его слова в сочетании с томным прикосновением вызвали во мне огненную дрожь. Когда он по очереди нажимал на мои пальцы в том же порядке, о котором говорил, я не могла дышать. Однако он тут же остановился, когда отвратительная незвучная музыка вырвалась наружу. Ноты, которые мгновение назад так чудесно резонировали, теперь испускали фальшивую, искаженную мелодию.

Рука Эрика мгновенно отпрянула от моей. Я держала свои собственные там, где они были, не в силах пошевелиться, а моя кожа все еще гудела от нашей связи, тело вибрировало от его близости, а уши и разум потряс нервирующий звук, который вырвало из пианино влияние Эрика.