Чтение онлайн

— Почему нельзя? — удивился профессор.

— Неандерталки поймут, что наша партия жива, и завтра же снова начнут штурмовать деканат!

— Вам не угодишь! — рассердился Олег и взглянул на зятя. — Илья, скажи хоть что-нибудь!

Илья рассеянно улыбался, поглядывая то на монитор, то на жену, с озабоченным видом обсуждающую с матерью по телефону подарки для своего крестника к его неминуемому совершеннолетию. Илью переполняла нежность к Елене! Приключение в фойе открыло для него новые грани натуры его "второй половинки": женскую мудрость, решительный характер и врожденные оперативные способности.

Он понял, что никакая популярность, ни его, ни ее собственная, никакие поклонницы и поклонники сбить с толку его замечательную жену просто не в состоянии!

Илья вспомнил вспышку ревности, предательски кольнувшую его в сердце у приоткрытой двери аудитории, и ему стало стыдно.

— Ролик надо запускать в эфир, — сказал он, вздохнув. — Мы там беззаботные, голые и смешные. Словом, безопасные. Пусть все это увидят, враги — в том числе! Олег, звони Татьяне Васильевой.

Щелкнул дверной кодовый замок и в кабинет вошел заспанный аспирант Незалежный.

— Хочу спросить, — поинтересовался он, поздоровавшись, — мы сегодня обедать будем?

— Я тоже хочу спросить, — улыбнулся Илья. — Почему тебя называют «Форвард», если ты всю жизнь в воротах простоял?..

Двадцать четвертого июля их небольшая подводная лодка, обладающая особыми скоростными и маневренными возможностями, была готова выйти в море. Субмарина, надежно укрытая от посторонних глаз, стояла в укромном месте акватории мурманского порта.

Римлянин предупредил, что приведет на борт совершенно феноменального пассажира, того самого "чистой воды" гения, которого «сосватали» им в своем Послании звездные предки Ильи. Офицерам ученый представлялся почему-то в образе Паганеля.

Снаружи раздался шум винтов подошедшего катера, послышался звук открываемых задвижек верхнего люка.

Разведчики с любопытством оглядели аспиранта, когда он через открытый люк опустился на палубу субмарины. Римлянин задраил люк и спустился следом.

Молодой ученый сразу пришелся разведчикам по душе: рослый, мускулистый, поджарый, с открытым, приветливым и одновременно решительным лицом. На беспомощного Паганеля он совершенно не походил!

— Называйте меня "Форвард", — значительно произнес аспирант, пожимая руки офицерам.

— Как скажешь, Борис, — усмехнулся Немо. — Конспирация на подводной лодке — превыше всего!

— Тем более что и фамилия твоя в настоящее время не совсем политкорректна, — заметил Бравый, — в «незалежной» сейчас черт знает что творится!

— Я гения "чистой воды" совсем не так себе представлял, — признался Илья. — Ты, и в самом деле, выглядишь, как заправский форвард.

— Мне что, очков не достает? — улыбнулся Борис. — Может, мне отрастить живот, полысеть и скрючиться?

Римлянин встал позади ученого и положил руку ему на плечо.

— Нашим предкам и в голову бы не пришло загнать на глубину тщедушного "ботаника", — поделился он своими соображениями, — значит, знали как будет выглядеть настоящий русский гений в 2007 году!

— Откуда они могли знать? — удивился Бравый.

— Думаю, из ноосферы, — с готовностью пояснил Форвард, — я сам оттуда иногда черпаю информацию. Оттуда же они взяли и современный русский язык для своего Звездного Послания, чтобы вам, воякам, головы не нагревать. Присаживайтесь, товарищи офицеры, — произнес он менторским тоном, — я вам сейчас все объясню.

Разведчики, добродушно посмеиваясь, расселись по своим штатным местам.

Несколько дней они шли к Северному Полюсу, держась под днищем исследовательского судна "Академик Федоров", дорогу которому прокладывал ледокол «Россия».

Сокращать путь, следуя к «зоне» напрямик, Римлянин не рискнул. Год назад он столкнулся с чудовищным предательством в правительственных кругах, когда наследство звездных предков русских людей оказалось под угрозой захвата международными террористами, действовавшими по заказу изменников родины. Выявив и уничтожив предателей, причастных к этому нападению, руководитель движения «Гамаюн», наделенный президентом России исключительными полномочиями, действовал в дальнейшем крайне осторожно. Он понимал, что коррупция и прочая мерзость проникли в разлагаемое врагами общество настолько глубоко, что уничтожить всех предателей одним ударом просто невозможно. Они могли затаиться в каких угодно государственных структурах, поэтому уникальная субмарина, построенная для них японскими союзниками по личному приказу микадо, следуя в одиночестве, вполне могла быть атакована натовскими подводными крейсерами, патрулирующими подходы к «зоне».

Арктическую экспедицию санкционировал президент лично, поэтому подобраться к Полюсу, следуя вместе с ней, было практически безопасно.

За время похода разведчики услышали от словоохотливого аспиранта много интересного и поняли, чем отличается настоящий гений от ученого просто талантливого.

— Меня с детства озаряет, — разглагольствовал Форвард после просмотра очередной серии комедии "Папины дочки", которую Немо захватил с собой на борт. — Я в школе и уроков-то никогда не учил. Клал руку на страницы учебника, все с этих страниц само мне в голову вливалось. Причем муть в основном, я это отчетливо понимал! Однажды на уроке физики попробовал истинную теорию электромагнитного поля изложить, так учительница, женщина вздорная, меня из класса выперла. А мне и ни к чему! Не хотите — как хотите. Я — мяч в руки и на футбольную площадку. Там свое счастливое детство и провел.

— А почему профессиональным футболистом не стал? — спросил Илья.

— Потому что в футболе мне таланта как раз и недоставало, для души играл. А в школе учителя меня не любили: шибко умный, заумный даже! Но медаль дали-таки золотую.

У меня в Университете профессор Азаров Андрей Александрович вступительный экзамен по физике принимал, я тогда почему-то последним в аудитории остался. Я на вопросы легко ответил и его самого прощупать решил.

Начал ему математическое обоснование взаимодействия торсионных полей с генетической информацией в крови человека излагать, так он слушал и улыбался. Час слушает, второй, улыбка все та же! Я уж подумал было, что он в ступор впал, рукой у него перед лицом помахал, а он расхохотался вдруг, набросал на листе бумаги формулу из этой самой «оперы» и мне протянул. Я обомлел! Он спрашивает: "Знаешь, чем мы друг от друга отличаемся? Я к этим выводам десять лет шел, а ты их со "школьной скамьи" принес, будто случайно под партой обнаружил!". Так что я с первого курса у него на кафедре работаю. Сейчас делаю вид, что кандидатскую диссертацию пишу.