Чтение онлайн

– Вы имеете в виду историю проклятого рубина? – живо откликнулся всё тот же впечатлительный кавалерист.

Нина Аркадьевна мило улыбнулась ему, благодаря за удачное продолжение разговора.

– Проклятый рубин? – заинтересовался Миронов.

– Дядя! – негромко, но с явственным упреком произнесла Анна по-русски.

– Какая жалость, что Яков Платонович уже никогда не сможет нам помочь!

Искреннее огорчение миссис Робинсон вызвало живой отклик у супруги губернатора. Нина Аркадьевна продолжила, благодаря придворную школу за умение держать лицо. Немыслимое искусство – говорить искренне, делая вид, что играешь роль, - о том, что тебя действительно мучит:

– Господин Штольман был бесстрашным человеком. В своих расследованиях он столкнулся с целым сообществом опаснейших врагов. Их было много, он был один.

– И что же? – ахнула впечатлительная дебютантка, дочь известного банкира.

– Наш бедный герой попал к ним в плен и был зверски замучен. Анна Викторовна, ведь вы знаете подробности, не так ли?

Тогда, два года назад, эта девчонка также металась по городу с потерянным лицом, вопрошая: «Где же Штольман?» Как она смеет быть спокойной теперь? Должно быть, никогда она его не любила!

– Я знаю подробности, - подчёркнуто спокойно проговорила Миронова, но было видно, что её спокойствие висит на волоске.

– О, я знаю, чей дух нам следует вызвать! – встрял неутомимый кавалерист. – Давайте вызовем детектива и попросим раскрыть нам тайну «Сердца Шивы».

Анна Викторовна резко поднялась с места, в лице – сдержанная ярость. Уж её-то Нина Аркадьевна хорошо могла распознать.

– Нет. Это невозможно! – отрезала она.

– Отчего же? Вы не хотите поговорить с Яковом Платоновичем?

Пусть она потеряет самообладание! Пусть расплачется. Пусть признает, что всегда лишь морочила голову легковерным своим пресловутым духовидением!

– А, в самом деле, Аннет!
– сатир-дядюшка, кажется, загорелся этой идеей.

– Дядя! – уже совершенно не скрывая раздражения, воскликнула Миронова. – И ты туда же? Это невыносимо!

– А почему нет? Думаешь, он не явится по твоему зову? – физиономия Петра Ивановича так и лучилась от предвкушаемого удовольствия.

– Думаю, что это ему не понравится, - сердито сказала Анна.

– Но ведь это возможно, не так ли? – подогрела всеобщий ажиотаж миссис Робинсон.

– Это возможно, - сквозь зубы произнесла Миронова. – А вы сами-то этого хотите?

Девчонка так и не научилась, как следует, владеть собой. Что ж, пусть она тоже испытает боль. Или позор. Лучше – и то, и другое сразу! Как она посмела быть любимой Штольманом? Как могла им играть, словно со своим ручным волкодавом – дергая то за хвост, то за уши, зная, что её он никогда не укусит!

– Аннет, я сейчас принесу спиритическую доску, - Пётр Иванович подскочил в радостном возбуждении.

– Просим! Просим! – раздавались заинтригованные голоса.

– Извольте!

Выражение на лице медиума было на редкость свирепым.

Миронов явился со всеми странными приспособлениями, при помощи которых морочат голову идиотам, с многозначительным видом велел погасить свет и отдёрнуть портьеры. Гостиная освещалась лишь бледным светом луны, льющимся в окно.

– Дух Якова Штольмана, явись! – громко и отчётливо произнесла Анна. – Дух Якова Штольмана, явись!
– голос звенел гневом и яростью.

В тишине, нарушаемой лишь возбуждённым дыханием участников спиритического сеанса, отчётливо простучали по паркету каблуки, а потом рядом с медиумом выросла фигура худощавого мужчины.

– Анна Викторовна, и зачем это было нужно? – в голосе звучали знакомые язвительные интонации. Кажется, он был слегка раздражён.

– Нину Аркадьевну спросите. Она желала вас видеть, - преспокойно ответила духу Миронова.

Миссис Робинсон не могла поверить в реальность происходящего, резко отодвинула стул и опрометью кинулась вон, не в силах дальше пребывать в этом невозможном кошмаре.

========== Проклятый камень ==========

– Дух Якова Штольмана, явись!

Призыв озадачивал до крайности. Может, он о себе чего-то важного не знает? Хотя, нет. Едва ли покойник может испытывать неудобства от гвоздя, неправильно забитого нерадивым сапожником. Этот гвоздь, неожиданно обнаружившийся в ненадёванном прежде башмаке, весь день портил ему настроение.

– Дух Якова Штольмана, явись!

В голосе звенел то ли гнев, то ли смех. То ли всё вместе - в равной пропорции.

Гнев вызвать он едва ли мог. На его собственный взгляд, сегодня Штольман был практически безгрешен. Даже по поводу духов не проехался ни разу. Хотя его совершенно не радовала затея Миронова насчёт спиритического сеанса в доме генерал-губернатора. Примирило его с этой затеей лишь замечание Петра Иваныча, что лучше быть путешествующими медиумами на приёме у губернатора, чем русскими шпионами в калькуттской тюрьме. Член Бенгальского колониального Совета, устроивший им приглашение, был давним парижским знакомцем Миронова, и всерьёз относился к его оккультным занятиям.

Анна на приём не рвалась, но отделаться от дядюшки, если он что-то затеял, было совершенно невозможно. Яков проявил всё своё упрямство, чтобы отвертеться, доказывая, что ему просто необходимо сегодня съездить в порт и узнать о кораблях, отправляющихся в Европу. Кажется, Анна охотнее поехала бы с ним, но тут уж Пётр Иваныч вцепился, как клещ. Видя огорчение жены, Штольман пообещал заехать за ними в четверть десятого, чтобы отвезти в гостиницу. Тащить жену в порт по здешней удушающей жаре на сомнительном местном средстве передвижения, именуемом «тика гари», ему совершенно не хотелось. Анне нездоровилось в последние дни. А в сравнении с тика гари разбитая пролётка Затонской полицейской управы представлялась образцом комфорта.