Чтение онлайн

Но почему-то ни отборной ругани, ни угроз из-за двери не слышалось. Кажется, Хорхе вообще смеялся. Хотя что смешного можно найти в этой ситуации? Он точно ненормальный.

Я выдохнула, затем снова открыла дверь, осторожно выглянула в подъезд. Хорхе насмешливо улыбался, рассматривая меня. А я явно ничего не понимала.

– Пока ты снова не захлопнула дверь, – вместо приветствия проговорил парень, – Луиза попросила куда-то тебя подвезти.

– А где она? – недоверчиво спросила я. Хорхе удивленно поднял брови, сунул руки в карманы брюк.

– Ночью произошло кое-что, сейчас Луиза нужна Тайфуну, – уклончиво отозвался парень, отвел взгляд в сторону. Нехорошее предчувствие закралось в голову, я шагнула назад.

– И ты здесь, потому что вы подозреваете меня в чем-то? – парень вновь непонимающе посмотрел на меня, затем удивленно раскрыл глаза и громко рассмеялся. Только вот ничего смешного я в этом не видела.

– Неужели я настолько ужасен в твоих глазах? – улыбнулся он, вокруг карих глаз пролегли маленькие мимические морщинки, делая взгляд каким-то простым и даже добрым.

– Тайфун в порядке? – перевела тему я, отступая внутрь квартиры и открывая дверь. Хорхе остался на месте, наблюдая за тем, как я собирала сумку.

– Да, никто не пострадал, – отозвался Хорхе. Я кивнула, жалея о том, что придется разделить такой момент и эмоции от важного события с ним, а не с Лу или Мартиной. Не потому что Хорхе плохой или неправильный, просто это казалось странным. Конечно, ничто не сравнилось бы с тем, если мы с Генри разделили бы этот момент на двоих. Но я не дала этим мыслям проникнуть в голову, иначе это точно довело бы меня до слез.

– Отлично, – сказала я, выходя из квартиры, – тогда ты будешь рад узнать, что мы едем к врачу, – я повернулась к Хорхе, мило улыбнулась, наблюдая за тем, как из его вида пропадает все веселье.

– Красотка точно за что-то пытается мне отомстить.

– Или мне, – в тон ему отозвалась я, мы переглянулись и тихо рассмеялись.

Всю дорогу в машине мы молчали, Хорхе зашел со мной в здание больницы, кинул обеспокоенный взгляд, когда я заходила в кабинет, но ничего не сказал. Я тоже молчала. Да и что можно сказать в момент, когда абсолютно чужой человек провожает тебя беременную до больницы? Спасибо? Это смешно.

В кабинете, как и много раз до этого, царила полнейшая тишина. Все та же женщина улыбалась мне, задавала кучу вопросов, осматривала, пока я убегала мыслями глубоко в себя, пытаясь не думать о будущем, о своих возможностях, о жизни. Ведь что может беременная вдова без образования, работы и на пожизненном обеспечении мафии? Я никогда не думала о том, чтобы убежать, бросить здесь все. Я знала, что я ничего даже и не умела. Большую часть жизни я провела в детском доме, а вторую часть на кухне семьи Перес и замужем. Что я могла? И что могла дать ребенку?

Когда Генри был жив, я не думала об этом, ведь мы были вместе, вместе бы справились, но теперь я одна. Одна перед лицом всех этих трудностей, родительства и жизни. Как я смогу воспитать человека?

Она говорила что-то еще, даже назвала пол ребенка, но я уже не слушала. Мне впервые по-настоящему стало страшно. И когда я вышла в коридор, наткнувшись там на Хорхе, я не смогла сдержать слез. Здесь должен сидеть Генри, он должен волноваться, улыбаться и засыпать меня вопросами. Почему в моей жизни все так неправильно?

Парень подлетел ко мне, обеспокоенно оглядывая заплаканное лицо.

– Все в порядке? – я кивнула, чувствуя теплые ладони Хорхе на своих щеках. И мы стояли посреди больничного коридора, я плакала, а он молча ждал, непривычно бережно стирая мои слезы.

– У меня будет сын, – прошептала я, вперив взгляд в пуговицы на его рубашке.

– Это ведь здорово, – в голосе слышалась улыбка. Не обычно насмешливая, а теплая, словно возня со мной и просьбы Лу трогали что-то в его душе.

Я подняла взгляд.

– Я не смогу быть матерью, – призналась я, зажмурившись от своих собственных слов. Глубоко внутри я ругала себя за слабость, за то, что сказала эти слова ему, за то, что призналась, произнесла вслух.

Хорхе не ответил, порывисто обнял меня, будто такое проявление эмоций было для него чуждо. Признаться честно, такие порывы и для меня казались странными, но сейчас отчего-то необходимыми. Я не видела в этом ничего романтического, рядом с Хорхе, правда, чувствовалась какая-то едва заметная поддержка, забота, словно все проблемы и мысли убегали, когда он был рядом. Пусть мы и почти не были знакомы. Может быть, я просто устала мерить людей по количеству дней, в которых знаю их имена.

– Помнишь, ты спросила меня, что ты такого сделала? – прошептал Хорхе, я молча кивнула. Он так и не выпустил меня из кольца своих рук. – Абсолютно ничего. То есть, это здесь не при чем, – встряхнул волосами парень. – То, как ты защищаешь своего ребенка, то, как живешь ради него. Это причиняет мне боль, буквально разрывает изнутри. Моей матери было все равно, а ты живешь так, будто это единственная причина, которая держит тебя в этом мире, – слишком тихо проговорил он. – Ты не можешь быть плохой матерью, Ана.

– Это и есть единственная причина, по которой я живу, – я отстранилась, боясь даже смотреть на него. – А тебе хотя бы есть на кого злиться, – он сунул руки в карманы брюк, но снова ничего не ответил. Я двинулась к выходу на улицу, сжимая в руках несколько бумаг и снимков.

Хорхе плелся позади меня. И я надеялась, что он не начнет этот разговор снова, потому что он и так слишком многое обо мне узнал. И, словно читая мои мысли, мы в абсолютной тишине сели в машину. Я ругала себя за то, что поддалась на уговоры, за то, что все-таки решила поехать, рассказала ему об этом, позволила себя утешать и вообще быть рядом. Хотелось убежать и спрятаться или стереть ему память.