Чтение онлайн

Одно мне известно точно: моя сестра мертва. Я не знаю, кого в этом обвинять, но знаю, что пытался ее защитить. Мой шрам – доказательство. Я не раз задавался вопросом: быть может, я ее и убил своей непокорностью?

– Ты сказал, ее звали Мерт, – говорит госпожа, когда я уже успел вновь во всех деталях вспомнить события того дня.

– Да. Вам, наверное, это что-то напомнило.

– Твое полное имя.

– Я был Веном при рождении, меня так звали и зовут по сей день. А полное – Венемерт – появилось позже, после тех событий. Есть такая адасская традиция, брать себе имена тобою убитых. Будто бы берешь на себя обязательство прожить чужую жизнь, которую отнял.

– Ты винишь себя в ее смерти?

– Да. Я уговорил ее сбежать, она не виновата.

– По-моему, виноваты те, кто допускает эту несправедливость.

– Законы, какими бы они ни были, общеизвестны. Вина на тех, кто сопротивляется.

– Я… Я хотела бы это все изменить. Нельзя лить кровь напрасно.

– Совсем недавно Вы говорили, что не хотите трона. Теперь Вы в себе уверены?

– Хотела бы, но не выходит. А ты в меня веришь?

Впервые за все это время мы по-настоящему смотрим друг на друга.

– Верю. – Я не люблю лукавить и обычно говорю ровно то, что думаю. Пусть этот раз станет исключением. Быть может, ей это нужно сейчас больше всего остального.

Возможно, я ее недооцениваю. Неуверенность при должном подходе можно превратить в преимущество. Все просто: человек взвешивает каждый шаг и потому идет по жизни более осознанно, он легко замечает собственные ошибки и исправляет их. Сомневающийся способен преодолеть любое препятствие, если найдет в себе силы начать и не сдаваться ни под каким предлогом. Для этого порою достаточно, чтобы в него верил кто-то другой.

Небо светлеет, и на границе с землей вот-вот появится красная полоса. Балкон замка – единственное место во Дворце, где можно встретить новый день. А сегодня мы увидим рождение новой эпохи.

– Я не сломаюсь, – говорит Ларрэт, устремив взгляд в горизонт. – У меня нет на это права.

Траур продлится десять дней и закончится коронацией наследницы. Дэмьен похоронен еще вчера, но по обычаю до окончания срока близким нельзя навещать гробницу: нужно дать душе время смириться со своей судьбой и стать единым целым с землей.

С утра я, так и не сумевший толком выспаться, направляюсь к Председателю узнать, нет ли для меня поручений. Здание Совета находится в нескольких десятках шагов от замка. Это двухэтажная постройка круглой формы с открытым небом в коридоре второго этажа. Зачем нужна крыша, если наша планета много веков уже не видала дождей?

На первом этаже зал для заседаний с круглым столом, на втором – кабинеты восьми членов Совета, а между ними пустое пространство с большими солнечными часами посередине.

Нужная мне дверь открыта настежь, и стучаться не приходится. Лайсэн восседает на своем председательском кресле и о чем-то непринужденно разговаривает с коллегой. Увидев меня, он приказывает собеседнику покинуть кабинет, а мне – войти и закрыть за собой дверь.

– Вы хотели меня видеть, – говорю с поклоном.

– Как госпожа? – спрашивает он, не удостоив меня взглядом.

– Она со своей служанкой. Мы не виделись со вчерашнего обеда.

Надеюсь, наш с Ларрэт ночной разговор на балконе прошел без свидетелей. Мы говорили тихо и почти что в полной темноте. С улицы нас бы не услышали и не увидели, скорее всего. Хотелось бы в это верить. Неправильно еще истолкуют – а проблемы не нужны ни мне, ни ей.

– Печальные вести, однако, – вздыхает Председатель с притворной скорбью. – Кто бы подумал… – Он встает, опирается ладонями о край стола.

Лайсэн приходится братом королю Эдриану, в сложившейся ситуации он второй человек после Ларрэт на пути к трону. Он второй и единственный наследник. По законам, установленным еще двести лет назад родоначальником династии, право на корону имеют только сыновья и дочери когда-либо правивших. Иными словами, дети Лайсэна могут только гордиться своей родословной – власти им не видать, в отличие от отца.

Потерявший надежду затмить славу брата, Лайсэн прочно основался на посту главы Совета. Человек он не самый приятный, слишком заносчивый, тот еще лицемер и завистник. При любом удобном случае он рад напомнить, кто он и какое ничтожество пред ним стоящий. Лайсэн не молод и не стар, хотя густые черные усы не убавляют ему возраста, и в свои тридцать он выглядит не моложе сорока. Лицо его по обыкновению грубое, недовольное, а между бровями – две глубокие складки, которые не исчезают даже в тех редких случаях, когда он смеется.

Я ему, мягко говоря, не нравлюсь. Видите ли, в нем течет благородная кровь, он занимает свой ранг по праву, в отличие от меня, безродного прислужника. Впрочем, я и не стою выше Лайсэна: он обладает вторым рангом, а я – третьим. Только вот реальной властью обладает тот, кто пользуется большим доверием правителя. Не раз покойный Дэмьен пренебрегал Советом в мою пользу, и за это Председатель меня недолюбливает.

– Нужно донести эту горькую весть до Адаса, – говорит он, опустив голову. Лайсэн редко смотрит на собеседника и наверняка думает показать этим, что тот не стоит его внимания, но выглядит, будто он боится говорить с глазу на глаз.

– Разве Вы не послали гонца?

– Послал, но этого мало… Надо бы нанести официальный визит и проверить заодно, как дела у нашего Эмаймона. За ним ведь присматривать нужно, сам понимаешь… Особенно когда в королевстве переполох. Твой визит его отвлечет. Доберешься, погостишь денек да все. Для тебя ведь честь донести весть о кончине твоего любимого господина, а?

– Я думал, что пригожусь госпоже.

– Ишь чего. – Лайсэн улыбается, обнажив кривые желтые зубы, такие же, как у брата. – Это кто ей помочь не хочет? А ты пойдешь. Это приказ, если до тебя долго доходит. Отряд уже собран. Сбегай, соберись в дорогу и сразу сюда. – Он машет рукой на выход, и я, понимая, что спорить бесполезно, кланяюсь и иду прочь.