Чтение онлайн

— Ты сожгла себе нос. — И поверьте, в этом было столько нежности!

Адам собирался немножко отдохнуть, но утром пришлось встать ни свет ни заря и попрятать оставшиеся дрова, потому что выяснилось, что собирается дождь. Адасик с хозяином нервно стали возводить что-то наподобие навеса, а мы с Улей и шведкой кидали сено в овин, чтобы не намокло. В четыре часа начал моросить дождик — навес был готов, а сено лежало в укрытии. У меня отнимались руки, спина и ноги. Мы съели легкий обед, и я перемыла десять глубоких тарелок, десять мелких, шестнадцать кружек от простокваши, шесть кастрюль, пару сковородок, бессчетное количество ложек и вилок и подмела пол на кухне. Отдых надо заработать. В шесть вечера прибыл сосед наших хозяев с известием, что у него корова телится и нужна помощь. Я поехала с хозяином — такое не каждый день случается. Корова разрешилась от бремени в четыре часа утра. Я помогла теленочку встать. Какое замечательное событие!

Мы возвращались домой. Рассвет едва забрезжил, на лугах искрилась трава, а я чувствовала, что живу. Поспав часа два, я проснулась от того, что меня грубо растолкали — мол, пора идти за грибами. Хозяйка напомнила, что я хотела насобирать лисичек на яичницу к завтраку. Что может быть лучше яичницы с этими грибами, Голубой обожает это блюдо! Ну что же, в любом партнерском союзе имеются свои изъяны.

А поскольку шведка своей улыбкой озарила весь дом, возвестив: «Wonderful, mushrooms!» 13 — то и я сползла с кровати, чтобы такое приятное утро не пропало зря.

Лисички — это такие небольшие желтые грибочки, которых мы не нашли. Мы вернулись только к обеду, потому что шведке захотелось увидеть, что находится за березовой рощей. За березами был сосновый лес. Ей захотелось также узнать, что за ним. И так далее и так далее. Мы вернулись около двух. Детвора играла с собаками, вид у которых был в общем-то грозный. Шведка согнала детей к столу, муж, завидев ее, засиял, как солнышко, а я почувствовала ни на чем не основанную зависть, ведь и Голубой мог бы изобразить радость, — как-никак я помогла появиться на свет теленку, ходила за грибами и вернулась целехонька и невредима.

В полдень мы решили немного отдохнуть и выползли на солнце. Шведка была в купальнике, мелкие — Бог знает в чем, потому что мигом исчезли, я, разумеется, в длинном платье, правда, индийском, легком хлопковом. Хозяин поставил перед нами два ящика гороха в стручках, предназначенного для лущения, — не сидеть же нам праздно.

— Ты чего так оделась? — поинтересовался Адам, сверкая своим оголенным, слегка загоревшим за время стрижки газонов торсом.

— Не стану я раздеваться в присутствии шведки и так вижу, что ты не сводишь с нее глаз, — вздохнула я с завистью.

— Да ведь она как две ты, — изумился Адасик и окинул меня критическим взглядом, — и, как видишь, не комплексует. Это в ней самое привлекательное.

Я взглянула на шведку. И обнаружила то, чего не замечала, работая не покладая рук в последние дни. Она и впрямь была толстой! И сколько шарма, сколько в ней обаяния! До чего хороша! От избытка чувств я поцеловала Голубого и натянула купальник. Комплексы лишали меня радости бытия. И все из-за Реньки! Это у нее тараканы в голове, хотя она красива и рыжеволоса, а мне, как закомплексованной ученице, они передаются, даже когда я от нее в ста километрах! А кроме того, важна не фигура, а характер! А характер у меня наверняка во много раз лучше. Да и вообще я — женщина, не зависимая от мужчины!

Мы возвратились домой в отличном настроении. Хотя как-то раз, вечером, я чуть было не выложила Адаму всю правду о том, что натворила, но удержалась. Теперь у меня появились силы работать. С завтрашнего дня.

Начался ливень, я распахнула настежь окна. Как красиво, когда так вдруг зарядит дождь после жары, слышно, как земля пьет воду, корешки, наверное, зашевелились в земле и разевают свои ротики, мир становится прозрачнее — обожаю летние дожди! Я помыла два килограмма черешни и уселась перед телевизором. И тут неожиданно позвонила Реня.

— Ты уже дома? — охнула она мне в ухо.

— Ой, Реня! — обрадовалась я. — Ты вернулась?

— Вот именно. Мы вернулись раньше, — добавила она немного погодя.

— Превосходно, — опрометчиво воскликнула я. — Давай встретимся! Я так прекрасно отдохнула в деревне!

В трубке повисло молчание. Я почувствовала что-то неладное.

— Как ты отдохнула? — спросила я, нарушив молчание.

— Хуже не бывает.

Мне стало все ясно. Просто она там, на море, не повстречала замечательной толстушки. По пляжу наверняка перед ней дефилировали стройные загорелые шестнадцатилетние красотки на длинных ногах, без признаков целлюлита. И бедная Реня, видно, впала в летний комплекс! Ей не повезло так, как мне!

— Может, встретимся? — спросила соседка замогильным голосом.

— Приходи немедленно, у меня потрясающая черешня! — обрадовалась я Правда, пришла бы скоренько ко мне, ведь на самом деле никуда не годится из-за своего внешнего вида так печально смотреть на мир! Я приведу ее в чувство!

Реня вскоре притормозила у ворот, поднимая снопы брызг из глубоких луж. Борис радостно повис на ней передними лапами, а я смотрела на нее исключительно с сочувствием. Синева под глазами, бледнющая — после отпуска! Ни следа свежего загара, ни легкости, будто и не отдыхала вовсе!

Я усадила ее в кресло и достала масленое печенье с сахаром, необычайно вкусное. Приготовила чай. Реня вошла за мной в кухню, но я видела, в каком она состоянии.

— Ничего не говори, — попросила я ее. — Сейчас сядем, и ты мне все расскажешь.

Бедняжка! Воображение рисовало мне ее на пляже, закутанную в плед или один Бог знает во что. Ведь даже лицо ничуть не загорело!

Реня поплелась за мной в комнату и надкусила черешенку. Печенье оставила без внимания.

— Ну, рассказывай, как там было. — Я устроилась поудобнее.

— У тебя не найдется что-нибудь выпить? Не было ничегошеньки.

— Мы выехали в понедельник. Но понимаешь...

— Ох, Реня, — участливо воскликнула я, — нельзя до такой степени замыкаться на себе!

— Минутку. — Соседка потянулась за печеньем и метнула на меня неодобрительный взгляд.

Борис сидел не шевелясь у ее ног и деликатно обнюхивал краешек юбки. Он на расстоянии чуял Азора-убийцу.

— Подожди, — успокоила я ее жестом руки, — для начала я расскажу тебе о своей деревне, тогда поймешь, к чему я клоню! — Меня охватило желание помочь заблудшей душе и направить ее на единственно верный путь.