Сердце в пустыне
Шрифт:
Сегодня она выходила замуж – без долгой подготовки, красивых нарядов и дорогих украшений. Это не смущало девушку, ибо у нее никогда не было ни драгоценностей, ни хорошей одежды. Она радовалась тому, что отныне у нее появится свой шатер, в котором она будет хозяйкой.
Свадьба была веселой и продолжалась до самой полуночи. Звучала музыка, певец-шаир воспевал красоту невесты и мужество жениха.
Ясин не слушал ни музыку, ни певца, потому что не мог услышать. Он смотрел на невесту и нерешительно улыбался смущенной, радостной улыбкой. Зюлейке нравился его взгляд, он был задумчивым и добрым.
Когда женщины отвели ее в шатер и оставили дожидаться мужа, девушке стало страшно. Она вспомнила Амира, который ее бросил, Шакура, который хотел взять ее силой, жестоко избил и оставил умирать в пустыне. Этот человек – незнакомый, чужой, и она должна позволить ему нечто такое, чего больше не хотела позволять никому.
Ясин приподнял полог шатра и вошел. По случаю свадьбы на нем была не козья шкура, а длинная рубашка с короткими рукавами и разрезами по бокам. Он снял ее и остался обнаженным. В тусклом, красноватом свете очага стройное, сильное тело блестело, будто смазанное маслом, во взгляде больших темных глаз пылала страсть. Ее муж был молод и красив. Наверное, это поможет ей пережить то, что она должна пережить…
Девушка легла на кошму и закрыла глаза. Зюлейка ожидала, что Ясин жадно набросится на нее, и приготовилась терпеть грубость, может быть, боль. Но он обращался с ней на удивление осторожно, его прикосновения были нежны и приятны.
Потом она лежала не двигаясь, ни жива ни мертва, ожидая, что сейчас он начнет ее бить, потому как поймет, что она уже была с другим, но он продолжал гладить ее волосы, целовать лицо и тело.
Зюлейка проснулась на рассвете и смотрела на спящего мужа. Сегодня их не станут будить, дабы они подольше побыли вдвоем. Вскоре Ясин открыл глаза и улыбнулся жене. Его улыбка была жизнерадостна и наивна. Он потянулся к ней, чтобы заключить в объятия, и девушка облегченно вздохнула. Зюлейка так никогда и не узнала, догадался ли он, почувствовал ли, что был у нее не первым. Ясин не выразил разочарования или гнева, он был полон признательности, благодарности и любви.
Они стали жить семьей: вместе ели, спали, работали, встречали закат и рассвет. Шейх Абдулхади подарил им на свадьбу несколько баранов и коз, ковер, посуду, и они жили не беднее других. Со временем Зюлейка научилась объясняться с мужем взглядом и жестами. Решившись сказать, что у нее будет ребенок, она взяла его руку, приложила к своему животу и улыбнулась. Он понял и просиял. У Зюлейки защемило сердце, оттого что она вынуждена его обманывать. Но выхода не было. Она говорила себе, что после родит еще детей, его детей.
Ясин был покладист и добр. Он безоглядно любил жену и желал владеть ею каждую ночь. Полная благодарности, Зюлейка радостно покорялась его желанию. Прежде никто не заботился о ней так, как Ясин. Окруженная вниманием мужа, девушка почти не вспоминала об Амире.
Живот рос, и вместе с ним росла уверенность Зюлейки в завтрашнем дне. Ее сердце, душа и тело ожили, страдания и боль исчезли из памяти, растаяли, как мираж. Не важно, что ее родные сказали бы относительно того, что она вышла замуж за дикаря. Зюлейка была довольна судьбой.
803 год, Багдад
Комната была завешена пушистыми, как мох, коврами, поражавшими яркими цветами и изысканным орнаментом. В красивых вазах стояли цветы. Но поникшие плечи и неподвижность взгляда сидящей в комнате девушки говорили о глубоком горе. В густой тени ресниц пряталась неизбывная печаль. Перед Джамилей стояла раскрытая шкатулка с драгоценностями, но девушка не смотрела на них.
– Здесь будто в райском саду! – с напускной оживленностью промолвил Ахмед, входя к дочери. – Тебе нравятся украшения, которые прислал Хасан?
– Отец, – сдавленно произнесла Джамиля, продолжая смотреть в одну точку, – прошу, не выдавай меня за отца Амира! Это худшее наказание, которое можно придумать!
Ахмед медленно опустился на диван, и плечи его согнулись.
– Я был бы рад этого не делать, – тихо произнес он, отводя глаза, – потому что не желаю тебя принуждать. К сожалению, это единственный способ восстановить честь нашей семьи. Если Хасан берет тебя в жены, значит, ты невиновна и непорочна. – И, не выдержав, сокрушенно вздохнул. – О чем ты думала, Джамиля, когда решила сбежать из дому!
– О любви к Амиру. О том, что мы должны быть вместе.
– Зато теперь ты можешь остаться одинокой до конца своих дней!
Девушка повернула голову. Ее лицо порозовело, в глазах появился мечтательный блеск.
– Я не буду одинокой. Рано или поздно Амир приедет за мной!
– Халиф запретил ему появляться в Багдаде под страхом смертной казни. Прости меня, дочка, я не думаю, что Амир еще жив. Хасан рассказал, что его раздели, избили и бросили в пустыне…
– Я знаю! – Джамиля закрыла лицо руками. – Как твой друг мог допустить, чтобы Амира истязали, словно преступника!
– А как сын мог осмелиться украсть невесту отца? Нарушить святые обычаи и законы? Недаром халиф хотел его казнить. Кстати, именно Хасан упросил Харун аль-Рашида сохранить Амиру жизнь.
Джамиля молчала, и Ахмед добавил:
– Мы с твоей матерью впервые увиделись на нашей свадьбе. А потом полюбили друг друга так сильно, словно наш союз благословили Небеса! Хасан – хороший человек, добродетельный, справедливый, надежный. Амир другой. Легкомысленный, неверный своему слову, не могущий справиться со своими желаниями! Ты молода и не знаешь, что в погоне за безумной мечтой можно потерять то, что близко, что просится в руки. Упустить настоящее счастье. Не противься, Джамиля, покорись судьбе!
Девушка, склонив голову, продолжала молчать. Она жалела лишь обидном – о том, что они с Амиром устояли перед соблазном отдаться друг другу. Тогда Хасан не взял бы ее в жены. И она ждала бы всю жизнь, но дождалась бы того, кому навек отдала свое сердце.
Во времена правления Харун аль-Рашида восточная часть Багдада была полна базаров, многолюдье которых не мог исчислить никто, кроме Аллаха, определяющего число всех вещей на земле. Для каждого вида товаров были выделены определенные улицы, для каждого разряда торговцев – особые ряды. Предместье Карх славилось рынками мясников, кузнецов и медников, в квартале Тустарийин жили ткачи, изготовлявшие знаменитые багдадские ткани.