Чтение онлайн

Ванора взяла слово, и шум стих, а все взгляды устремились на нее. Она подняла бокал вина. Приглушенный свет свечей отражался в темно-бордовом напитке.

— Спасибо, что пришли, друзья мои. К сожалению, не все наши близкие находятся с нами. — Глаза жрицы, почти того же оттенка, что и ее платье, блестели от слез. Трогательная улыбка промелькнула на накрашенных красной помадой губах, прежде чем Ванора продолжила: — Мы здесь не для того, чтобы оплакивать ушедших, а чтобы радоваться жизни — общаться, объединяться в братство с теми, кого мы любим.

Члены общины подняли бокалы за этот тост, общение возобновилось, а к столу начали подавать блюда.

Наконец ужин подошел к концу, и члены общины, разогретые и насытившиеся обильной едой и еще больше вином, поднялись со своих мест. Ванора подошла к Равин и взяла ее за руку.

— Перед ритуалом я хотела бы поговорить с тобой минутку.

Равин кивнула, и ее охватило мрачное предчувствие. Желание Ваноры поговорить наедине могло означать только одно: у Равин были проблемы.

Жрица провела ее в свою комнату, вытащила тонкую сигару из инкрустированного драгоценными камнями портсигара. Она прикурила ее с помощью золотой зажигалки, и воздух наполнился ароматом вишни. Равин опустилась на небольшой черный стул и стала ждать.

Ванора села на диван и удовлетворенно выдохнула. Затем довольное выражение исчезло с ее лица, и она наклонилась вперед, беря в руки газету с кофейного столика.

— Не хочешь объяснить? — спросила она, резко протягивая ее Равин.

Девушка мельком посмотрела на газету, которая была раскрыта как раз на статье о попытке похищения ребенка. Равин показалось, что ее легкие на мгновение застыли, когда она прочла заголовок: «ПОХИТИТЕЛЬ РЕБЕНКА УДИВИТЕЛЬНЫМ ОБРАЗОМ ОБЕЗВРЕЖЕН ДОБРЫМ САМАРИТЯНИНОМ».

Сердце Равин болезненно опустилось к животу, и она громко сглотнула.

— Я… это было…

— Я знаю, что это было, Равин. Ты использовала свои чары, чтобы ранить этого человека.

— Он похитил ребенка, приставил пистолет к его голове. Я обязана была что-то предпринять.

Ванора недовольно покачала головой.

— Ты была не обязана.Ты имела право вмешаться, остановить его. Но обязательно ли было причинять ему боль? Так ли необходимо было ломать ему руку? Разве ты не могла просто ослабить его запястье и заставить его выбросить пистолет?

Да, могла. Но первый порыв оказался другим. Равин боялась признаться в этом даже себе самой, но ей хотелось навредить этому мерзавцу. Хотелось заставить его страдать за то, что он сделал. За то, что он собирался сделать снова. Она не могла сказать об этом Ваноре.

Равин пожала плечами.

— Я не подумала…

— Грустно это осознавать. — Губы Ваноры сжались от раздражения. — Ты вообще не думала. За это тебя могут исключить из общины, разве ты не понимаешь?

Равин не могла произнести ни слова, поэтому только кивнула. Как разозлилась бы Ванора, узнай она еще и о Железном Дровосеке. Она бы побагровела. За все время, что Равин знала Ванору, та никогда не теряла самообладания и уж тем более никогда не злилась на нее. Но все это было объяснимо. Равин поступила неправильно.

Что же с ней случилось? Вопреки жестокости, которую она наблюдала дома, она была воспитана в общине на идеалах мира и добра. За последнее время она дважды нарушила их. Честно говоря, Равин знала, в чем была проблема: она стала слишком близка со смертными и их миром.

— Я всегда считала тебя наиболее вероятной моей преемницей, когда придет время, — сказала Ванора более мягким голосом. — А теперь я уже не знаю. Как будущая верховная жрица ты должна строго следовать заветам общины.

— Да.

Лучик надежды затеплился в душе Равин. Она всегда мечтала однажды стать верховной жрицей, но никогда и представить себе не могла, что Ванора выберет именно ее. Верховная жрица не имела права выходить замуж, не могла иметь отношений с мужчиной. Всю свою энергию и любовь она должна отдавать общине. Это означало, что они с Ником никогда не смогут…

Но это же отлично! Ни к чему ей сближаться с Ником. Это будет губительно по многим причинам.

Будто прочитав ее мысли, Ванора сказала:

— Ты же сейчас никем не увлечена, правда? Я знаю, что ты молода, но, кажется, после неудачи с Кейни любовные отношения тебя больше не интересуют.

— Нет. Совсем нет, — заверила ее Равин.

— Если обстоятельства не изменятся, я назову твое имя на совете, когда придет время, но… — она постучала накрашенным ногтем по газете, — подобные случаи больше не должны повторяться. Жестокий земной мир предлагает много соблазнов, но мы обязаны противостоять им. Мы не можем позволить, чтобы эта порочность влияла на наши эмоции, затягивала нас. Если кто-то сталкивается с подлостью, он должен преодолевать ее с помощью нашего учения, не опускаясь до мести.

Равин неохотно кивнула. Она понимала, что Ванора говорила правду, но ее сердце хотело, чтобы виновные заплатили — она хотела заставить их прочувствовать боль и страдание, которые ощущали их жертвы. И хотя девушка знала, что ее жажда мщения может помешать ей стать верховной жрицей, она понимала, что не остановится. Она не могла остановиться.По крайней мере, пока еще один монстр не будет схвачен или уничтожен.

Некоторое время спустя Равин стояла на месте для проведения ритуалов в окружении членов своей общины среди деревьев с опавшей листвой. Она много раз принимала участие в ритуале Ламент, но никогда еще он не имел для нее такого огромного значения.

Пар шел от котелка, стоявшего на алтаре, несмотря на то, что под ним не было огня. Члены общины пристально всматривались в дым, и, в то время как Ванора произносила их мольбы, они могли видеть очертания лиц своих умерших близких. Равин молилась о том, чтобы увидеть Сорину и чтобы, умерев, ее сестра каким-то образом была так же счастлива, как и при жизни. Это казалось невероятным. Мелодичный голос Ваноры нарушал ночную тишину.

— Мы собрались здесь, чтобы почтить своих близких. Мы умоляем тех, кого любим, присоединиться к нам еще раз, хотим встретить их в наших следующих жизнях. Мы берем эти свечи и зажигаем их от свечи жизни.