Чтение онлайн

Но ведь вскоре кабан уйдет.

Глядя на красные угли костра, Торак думал, что, наверное, Фин-Кединн был прав; похоже, он действительно позволил заманить себя в ловушку, уйдя из племени Ворона. И очень похоже, что тот преследователь — кто бы он ни был — завел его именно туда, куда и хотел. И теперь он остался в Лесу совсем один.

Но кто бы он ни был, этот преследователь, в ту ночь он потрудился на славу.

Когда Торак наконец проснулся и выполз из своего шалаша, моросил дождь. Кабан ушел, костер потух, и кто-то откатил от него в разные стороны камни, затоптав кострище. Кто-то также пробрался в шалаш, пока Торак спал, вытащил у него из колчана, лежавшего под головой, все стрелы и воткнул их в кострище, словно пытаясь создать некий рисунок.

И Торак сразу узнал этот знак. Это был трезубец, знак Пожирателей Душ.

Опустившись на колено, Торак выдернул из кострища одну стрелу.

— Ну хорошо, — громко сказал он, поднимаясь на ноги. — Я знаю, что ты умен; я знаю, что ты отлично умеешь ко мне подкрадываться. Но ты самый настоящий трус, если сейчас же не выйдешь и не встретишься со мной лицом к лицу!

Но никто не вышел к нему из промокшего от дождя подлеска.

— Трус! — крикнул Торак.

Лес ждал.

Тораку отвечало лишь гулкое эхо.

— Чего тебе от меня надо? — продолжал выкрикивать Торак. — Выходи! Давай встретимся в честном бою! Скажи хотя бы, чего ты от меня хочешь?

Но в ответ он слышал лишь шелест дождя по листьям да отдаленный стук дятла. Капли беззвучно стекали по разгоряченному лицу Торака.

Миновало утро, а дождь все не кончался. Торак любил дождь: он приносил прохладу и разгонял мошкару. Торак довольно быстро миновал еще две долины и немного воспрянул духом. Ощущение того, что за ним следят, несколько ослабло. И того безумного воя он больше не слышал.

Возможно, все это благодаря тому, что кабан постоянно находился где-то рядом. Торак его не видел, но следы его незримого присутствия замечал то и дело. Большие участки вывернутого дерна, где он рылся в поисках корешков и червей. Грязную яму у корней большого бука, где он валялся; перепачканную грязью кору, о которую он всласть почесался после грязевой ванны.

Тораку все это лишь прибавляло бодрости. У него появился новый товарищ. Интересно, думал он, сколько этому кабану лет? И не отец ли он тех мохнатых поросят, которых он видел накануне?

День уже клонился к вечеру, когда их пути наконец пересеклись. Мальчик и кабан напились из одного ручья и улеглись отдыхать на одной и той же уютной, навевающей дрему полянке. А один раз, когда оба принялись искать древесные грибы, кабан вдруг грозным ревом отогнал Торака подальше и даже растоптал гриб, который Торак собирался съесть. Торак только потом понял, почему кабан так вел себя, — когда рассмотрел гриб повнимательней. Это оказался вовсе не съедобный древесный гриб, а очень похожий на него ядовитый; и теперь, когда кабан раздавил его, стала видна его сердцевина неприятного красного цвета. Собственно, кабан только что спас его и по-своему, хотя и довольно сердито, посоветовал впредь быть осторожнее.

Дождь продолжал идти и на следующее утро. Весь Лес был окутан туманом, точно плащом. Но когда Торак продолжил свой путь на восток, то вскоре понял, что не только туман скрывает от него свет солнца: сам Лес становился все гуще и темнее.

Торак привык к Открытому Лесу, где кроны деревьев пропускали много солнца, да и подлесок был не слишком густым. А сейчас он добрался уже до тех холмов, что сторожили Сердце Леса. Гигантские дубы, подобно сторожевым башням, высились над мальчиком, широко раскинув могучие ветви и словно приказывая: поверни назад! А в подлеске Торак скрывался с головой; это были настоящие заросли черного тиса и ядовитого болиголова. Небо совсем скрылось за непроницаемой пестротой листвяного покрова.

Весь день кабана поблизости не было, и Торак даже соскучился по нему. Кроме того, он опасался не только своего таинственного преследователя, но и то, что ждало впереди, начинало его страшить.

Все чаше он вспоминал истории, которые рассказывал ему отец. «В Сердце Леса, Торак, все по-другому. Там и деревья словно всегда настороже, и люди куда более подозрительные. Если когда-либо осмелишься забраться туда, будь осторожен. И помни, что летом Великий Дух часто бродит по лесной чаше в обличье высокого человека с оленьими рогами…»

Уже к вечеру, и по-прежнему под дождем, Торак решил остановиться у ручья и немного передохнуть. Повесив оружие на ветку падуба, он подошел к воде, чтобы наполнить бурдюк.

На влажной земле отчетливо виднелись свежие следы. Кабан уже побывал здесь, и совсем недавно, — его копытца глубоко отпечатались в мокром песке. Было приятно узнать, что его друг неподалеку. Опустившись на колени и сунув горлышко бурдюка в воду, Торак почуял знакомый горчичный запах и усмехнулся.

— А я-то думал, куда ты подевался! — пробормотал он.

На другом берегу ручья шевельнулись папоротники — и оттуда появился кабан.

Но с ним явно что-то случилось. Жесткая бурая шерсть слиплась от пота. Маленькие глазки, обведенные красными ободками, тупо смотрели прямо на Торака.

Торак выронил бурдюк и попятился.

Кабан злобно завизжал.

И бросился на него.

Торак стремительно отскочил за ближайшее дерево, и кабан пролетел мимо.

Ужас придал Тораку сил. Подпрыгнув, он ухватился за ветку и повис на ней, болтая в воздухе ногами и стараясь взобраться на дерево — только что клыки зверя вонзились в ствол в том месте, где он стоял.

Дерево задрожало. Торак что было сил вцепился в кору.

Наконец ему удалось закинуть ногу и оседлать ветку, потом он подтянулся и добрался до развилки. Кабан, казалось, вот-вот до него достанет, но выше Торак подняться не мог: ветки у дерева были слишком тонкими. Башмаки с него сразу свалились, а грязные ноги скользили по мокрой коре; он всем телом прильнул к стволу дерева, чтобы немного успокоиться. Вдруг под ним с треском подломилась одна из веток. Кабан тут же вскочил, поднял голову и злобно уставился на Торака.