Сердце ворона
Шрифт:
– Да как ты смеешь?
Но маленький человек не слушал его, все вереща чуть поодаль, а к ним уже спешили два могучих стражника в серебристых кольчугах и синих гербовых сюрко, накинутых поверх.
Один схватил немощного на вид старика за руку и заломил ее за спину, несильно, но уверенно – не вырвешься. Вот вам и уважение к возрасту! Другой, держа наперевес алебарду, подошел к подозрительному парню.
– Что ты говоришь? – грозно спросил воин. – Что сделал этот старик?
– Я выбежал и уронил свой посох! – не краснея, начал врать молодчик. – А этот… ууу… ворюга проклятый, поднял его и хотел уйти!
Стражник покосился на «проклятого ворюгу», то бишь на пожилого странника. Отметил про себя потертый дорожный плащ, старые сапоги, штопаную остроконечную шляпу. Шляпу! Неужели он не слыхал о магическом законе 470 года, гласящем, что подобные шляпы могут носить только волшебники, маги, колдуны, ведьмы и иже с ними? И хоть Картнэм всегда плевал на всяческие законы, придуманные его товарищами в науке, чтобы удержать своих адептов в узде, шляпу эту он носил уже два века просто потому, что она ему нравилась. Кроме того, он к ней привык.
Безымянный с надеждой посмотрел на стражника и огорчился: похоже, тот не слыхал о «Магическом Законе Остроконечных Шляп». Похоже, он вообще плевал на всяческие магические законы. Что же взять с необразованных простолюдинов?
Стражник отобрал у старика сумку и начал в ней рыться: обнаружил несколько потертых старых свитков, простую, как ему показалось, деревянную чашу и немного еды, припасенной на дорогу. Но более всего его заинтересовал большой дубовый лист и покоящийся в нем непонятный амулет.
Как только негатор оказался на свободе, Картнэм со злостью почувствовал, что все его силы иссякли. Волосы за какой-то миг стали белее, будто он ткнулся в муку. Кожа утратила свежесть и иссохла, морщины углубились, под глазами набухли мешки. Руки истончились, кости проступили четче. Безымянный с любопытством поглядел на свою кисть: пальцы дрожали и стали походить на белых сморщенных червей. Тут же навалилась безумная усталость, все кости начали ныть, поясница, казалось, сейчас просто переломится, а ноги подогнутся. Волшебник будто сжался, гордость взора изошла, испарилась, превратившись в усталость и тоску. Он действительно начал походить на жалкого нищего-побирушку. Стоя на брусчатке, вдали даже от простого парка – что уж говорить о лесе, – маг за одно мгновение превратился в обычного человека, да к тому же, как выходило, лжеца…
– От этой штуковины веет злом, – сказал служитель порядка, повертев в руках медальон с вправленным в него черным камнем.
– Неужели? – усмехнулся Безымянный. – Вы не могли бы сделать мне одолжение и засунуть амулет обратно? Знаете ли, дуб хорошо защищает от темных сил.
– Старик, уж не занимаешься ли ты чернокнижным промыслом? – хмуро спросил стражник. Было видно – ему не до шуток.
– Не занимаюсь, – просто сказал волшебник.
– Ты украл посох?
– Это мой посох.
– Ложь! – тут же заорал паренек. – Это посох моего покойного деда! Он был магом-повелителем живой природы и умер два года назад. Старик лжет!
Картнэм закусил губу: хорошо подготовился мерзавец, нечего сказать. Звучит намного убедительнее слов какого-то бродяги, у которого, ко всему прочему, нашли «штуку, от которой веет злом». Вот только…
– Молодой человек, маги просто так не умирают, – сказал старик и пристально посмотрел пареньку в глаза.
В ответ тот улыбнулся одними кончиками губ, а через мгновение на его лице снова появился праведный гнев.
– Что ты хочешь этим сказать, ворюга? Мой дед, Чертоги Карнуса ему на века, споткнулся на лестнице и сломал себе шею! А посох законно оставили его семье: мне и моей матери. У меня есть документ из Большой Школы Магического Искусства!
Да… Ловушку Картнэму подготовили более чем грамотную. Он даже не сомневался, что и дед у паренька был, и что с документом на посох все окажется в порядке.
Волшебник корил себя на чем свет стоит. Не мог же он попасть в такую глупейшую ситуацию! Выходило, что смог и попал. Как говорят господа охотники: «И на дичайшего волка найдется зубастый капкан». Глупец! Влез в войну некромантов Умбрельштада и магов Ронстрада – теперь как выпутываться?!
Стражникам, видимо, хватило одного упоминания Школы, чтобы уверовать в правдивость этого парня. Говоривший с ним подошел к Картнэму:
– Старик, тебя обвиняют в воровстве. По Хианскому Кодексу ты будешь казнен в течение двух часов. Тебе есть что ответить на обвинения этого человека?
Нет, ему нельзя было рассказывать о своей миссии. Никому и ни при каких обстоятельствах. Тайна «ключей» и поиска Твердынь не должна коснуться слуха посторонних… А еще и Чаша эта, будь она неладна, и Тиан со своей беспечностью… Безымянному не выдали путевой грамоты, он был никем и звать его никак – соответствует своему прозвищу. А парень готов был все доказать. Сволочь…
– Я только что прибыл из Гортена, – тем не менее попытался оправдаться волшебник. – Я маг Живой Природы высшей категории. Это мой посох.
– Ты можешь это доказать, старик? – удивленно приподнял бровь воин.
Доказать? Когда у него в руке активный негатор? Среди каменного города, где вокруг лишь мрамор, гранит и железо? Где нет ни капли живой стихии? Что он мог доказать! Превратиться в волка, чтобы его тут же, на месте, распяли или в костер бросили? Смешно…
– Нет, не могу, – пришлось признать ему.
Да, кто-то явно не хотел, чтобы маг Безымянный добрался до Конкра. Хранн-Заступник! Надо же было так глупо попасться… Спасибо, Бансрот его подери, старому князю Валору за его предусмотрительность после Ночной Войны с этим треклятым Кодексом…
Стражники переглянулись. Тот, который держал Картнэма, довольно ухмыльнулся.
– Старик… хм… ты признан виновным в воровстве и по Кодексу будешь казнен посредством отсечения головы в течение двух часов без суда и дознания. Нам предписано доставить тебя к лобному месту. Сам пойдешь или тебя дотащить?