Чтение онлайн

Я побежал по лестнице вверх и ворвался в центральные двери, гостеприимно распахнувшиеся перед самым моим носом. Следом влетели золотые ангелы и, кружась возле хрустальных канделябров, хором огласили:

– Музыкальная комната, господин!

Ещё недавно я брёл этой залой, пугаясь тёмной глубины зеркал, а теперь вдруг увидел многоцветные гобелены на стенах, мягкие красно-золотые диваны и богато украшенный музыкальный инструмент – фортепиано, скрипки и виолончели. Зеркала же предстали во всём блеске – в изящных золочённых рамах.

Но больше всего меня поразила фарфоровая статуя гордого павлина, возвышающаяся меж двух мраморных каминов. Он застыл в горделивой позе, напыщенно распустив великолепный пышный хвост. Много раз я слышал о дивной птице со ста глазами, и видел на рисунках маляров, но узреть воочию, прямо перед собой!

И павлин ожил, махнул сине-зелёным веером хвоста и вдруг издал хриплый, пронзительный звук. Тут же зазвучала странная, чарующая мелодия. Ангелы полетели дальше и я, разинув рот, поплёлся вслед за ними.

Мы прошли множество прекрасных и удивительных комнат, и каждый раз золотые ангелы оглашали их названия: Приёмная Гостевая Зала, Павлиний Кабинет, Зелёная Спальня… Мраморная Зала, заставленная бесчисленным множеством молчаливых статуй: проходя мимо застывших фигур из розового мрамора, я с содроганием думал что, возможно, скоро стану одним из них – тех, кто не смог постичь сердце Форхедлина.

За большим столом, украшенным всего лишь одной высокой фарфоровой вазой, сидела девочка. На длинных тёмных волосах красовался венок из голубых и белых цветов. Её большие светлые глаза внимательно рассматривали меня.

– Столовая! – огласили ангелы и, звонко рассмеявшись, бросились врассыпную.

Смутившись, я застыл у дверей: и здесь многочисленные зеркала отразили мою робкую фигуру в сиянии пугающе больших хрустальных канделябров. Но здесь огни светили помягче, казались специально приглушенными: их блики матово отражались в резных люстрах из слоновой кости и на пузатых боках бронзовых подсвечников, расставленных повсюду. Столовая выглядела по-особенному таинственной. Возможно, потому что здесь появилась эта странная девочка… Шумные ангелы куда-то улетели: воцарилась тишина, и лишь слышалось ехидное шипение воска, сползавшего со свечей.

– Хочешь есть? – неожиданно спросила девочка. Её голос показался мне очень грустным.

– Садись тогда, – девочка указала на один из бордовых плюшевых стульев с подушками, украшенными золотыми кистями.

Я кивнул, присаживаясь. Честно говоря, я устал от гнетущего великолепия замка и был рад поговорить с живой душой, кем бы она не была на самом деле.

Девочка, тем временем, хлопнула в ладоши и стол, тяжко ухнув, провалился вниз вместе с фарфоровой вазой.

– Как тебя зовут? – осмелился спросить я.

– Зови меня Флора, хорошо?

– Ладно, – я пожал плечами.

– Ты живёшь здесь? – вновь задал ей вопрос.

– Наверное, – девочка Флора неожиданно печально и глубоко вздохнула.

– А у тебя мало времени осталось, – продолжила она, бросая косой взгляд на часы.

Я тут же спохватился: песка в верхней ёмкости осталось всего лишь на треть. Подумать только, я продолжал держать часы в руках, исследуя комнаты замка, и ни разу не взглянул на них!

Под полом что-то залязгало, затрещало, и перед нами вновь появился стол, наверняка поднимаемый неким неведомым механизмом. Теперь на столе красовалась золотая скатерть со множеством серебряных блюд, из-под крышек которых поднимались немыслимые ароматы.

Чудовищным усилием я заставил себя подняться со стула и оторвать взгляд от еды.

– Мне надо найти самую высокую башню до рассвета, а ещё – разгадать загадку хозяина. Некогда пировать.

Едва заметная улыбка тронула губы девочки.

– Я очень хочу, чтобы ты разгадал загадку, Пауль Линдер, – сказала Флора.

Помолчав, девочка глубоко вздохнула. – Но совсем не уверена, что ты приблизился к раскрытию тайны.

Лишь только я выбежал в коридор, вновь появились золотые ангелы, но их личики, ещё недавно такие весёлые и озорные, стали совсем другими – горестными и скорбными.

– Зеркальная Зала, последняя! – огласили они похоронными голосами, и в моё сердце вновь прокрался страх. Не сразу я заставил себя перешагнуть через порог дивного помещения.

Зеркальная Зала казалась поистине бесконечной, и свет тысячи свечей с множества люстр и канделябров, казалось, вертится огненными спиралями в пространстве, отражаясь в неимоверном обилии зеркальных панелей. Пол украшала мозаика, наверное, составленная из нескольких миллионов разноцветных блестящих камешков: казалось, я иду по настоящему ковру из живых цветов.

И вдруг я увидел себя – встретился глазами со своим отражением. Моё лицо выглядело каким-то осунувшимся, а глаза – полубезумными, с тревожными огоньками на дне зрачков. И вдруг отражение криво ухмыльнулось и состроило мне рожицу.

– Ищи в глубине, – сказало мне зеркальное «я». – Ты никогда не узнаешь, где сердце замка, если будешь пялиться на то, что снаружи.

Дико заорав, я бросился вон из чудной залы, и преследовало меня до самых дверей моё же зеркальное отражение.

Ноги сами понесли наверх, по крутой винтовой лестнице, и знал я, что бегу в правильном направлении, лишь старался не смотреть на бронзовые часы, болтающиеся на поясе.

Хозяин уже поджидал, опираясь на палку. Он окинул меня задумчивым взглядом.

– Время истекло, – грозно произнёс он. – Говори же, Пауль Линдер, сын пекаря! Где, по-твоему, сокрыто сердце замка?

Мои мысли путались, лихорадочно и бессвязно, закрывая собой ту, единственно правильную. Я не был уверен в ответе.

– Наверное, – медленно начал я, – самое необычное место – статуя павлина в Музыкальной Зале… Никогда я не видел более диковинной птицы! Может, где-то там и сокрыто сердце Форхедлина.