Сердце жены врага

Ночь. Тишина. Холод вокруг. Он притаился в звучании сверчков, отдаленном шуме моторов редких проезжающих автомобилей, в ледяных блоках насыпи полуразрушенной стены о которую нещадно трется и царапается нежная кожа моей груди. И только жар наших тел, что окутывает нас парящим теплом, сплетенное дыхание, обжигающее, одно на двоих, потому что Марат, впечатав меня в эту стену, свернул мне шею так, что вот-вот фатально хрустнут позвонки, но ему похоже нет до этого дела.

Враг моего мужа берет меня грубо, совершая мощные, практически болезненные толчки, а губы его в то время терзают мои, зубы прикусывают язык, чтобы в следующую секунду очутиться на мочке, сдавив ее и тут же обозначиться на вывернутой шее, оставляя укусы, засосы.

Ладонь его оттягивает мои волосы, обнажая самые незащищенные участки, подставляя их под терзания, вторая сдавливает грудь, прижимая к себе еще ближе, хотя ближе уже кажется некуда. Я не могу вздохнуть, боль в сердце, тупая и ноющая поначалу, усиливается, но мне нужно контролировать ее. Нужно взять себя в руки. Урвать глоток воздуха, когда он потянется к шее, прикрыть глаза и объяснить себе: не меня он наказывает сейчас. Но моего мужа, подставившего под угрозу его бизнес и не сумевшего во-время погасить долг. Это все не имеет ко мне прямого отношения. Я не делала Марату ничего плохого, но в том, что этот секс является карательным методом, я не сомневалась.

Я не кричала, и не вырывалась. А какой смысл? Ведь Влад сам лично отдал меня ему за долги. К чему-то подобному я и готовилась, собирая вещи, после того как муж объявил мне о решении кредитора. Вот только к тому, что Марат будет мне рычать на ухо:

– Стони, кричи подо мной! Ну же! Я хочу, чтобы ты дрожала! – я не была готова. Как и к тому, что меня все это так же заведет.

Это было так неправильно, так грязно и ужасно, что когда я доведенная до предела его спустившейся вниз рукой забилась на волнах удовольствия и обмякла в его руках, была просто ошеломлена, что испытала свой первый в жизни оргазм, несмотря на пять лет брака с Вадимом, именно тут. В заброшенном пригороде, холодной октябрьской ночью разделила его с главным врагом моего мужа.

Марат не отпустил меня. Потрясенную взял на руки, по его молчаливому взгляду я прочла, что он понял все. За все время, что он впервые посадил меня в свой огромный черный агрессивный джип и привез сюда, мы не произнесли друг другу ни слова, не считая его жаркого шепота. Так же молча он привез меня к себе.

Я вышла из душа, завернутая лишь в халат. Марат уже сидел на кровати прожигая меня черным непроницаемым взглядом. Я взглянула на чемодан – все мои лекарства были там, и неплохо было бы выпить некоторые после всех волнений. Марат ничего не заметил. Поднялся ко мне на встречу. Возвысился надо мной точно айсберг над морем.

Одно молниеносное движение и поясок на халатике разорвало точно нитку. Следом треснул сам халат, обнажая меня целиком с капельками влаги после душа. Марат пристально оглядел мое тщедушное тело, покрывшееся мурашками то ли от холода, то ли под его взглядом, полным желания. Но мужчина вышел из комнаты, не тронув меня. Быстро вернулся обратно с пластырем и антисептиками. Молча обработал все синяки и ссадины, что оставила мне на память о нашей страсти уличная стена.

Больше он так не делал. Весь месяц, что я провела в его доме, он был нежен, будто заглаживая вину за первую грубость. Я не отказывала ему. В благодарность он дарил мне наслаждение каждый раз доводя до новой грани, открывая во мне новые потаенные чувства и возможности.

С Маратом я познала столько аспектов плотской любви, сколько ни на сотую часть за пять лет брака. Влад всегда брал свое, не заботясь о моем удовольствии, о моих чувствах и желаниях. Порой он был безразличен, а иногда и откровенно груб. Особенно в последнее время, когда бизнес его пошел ко дну и муж наделал кучу долгов.

В последний вечер перед моим возвращением, Марат вошел в комнату, где я провела почти все время своего пребывания в его доме и опустился на пол у моих ног. Он смотрел мне в глаза с немым вопросом, в ответ на который я бы хотела сказать «да». Но он его так и не задал, а я при всем желании не смогла бы согласиться – Влад мог навредить моим родителям и сестре. О, да. Мой муж был страшным человеком!

Марат полез в карман пиджака и достал узкий длинный бархатный прямоугольник. Раскрыл его и ослепил всю комнату дорогим бриллиантовым колье. Он защелкнул его мне на шее, прошептав лишь одно «прости». В наш последний вечер он был необычайно нежен, создавая резкий контраст с тем первым достаточно грубым разом. Впереди меня ждало возвращение домой и полная неизвестность того, как со мной поступит муж после того как расплатился с кредитором моим телом.

Если бы я только знала, чем для меня обернется возвращение в стены, ставшие моей личной тюрьмой на последние пять лет жизни…

Марат привез меня к дому, в котором я прожила последние годы и где была очень несчастлива с Владом. Он взглянул на меня в последний раз с тем же немым вопросом, но так и не облек его в слова. Я шла к воротам дома как на эшафот. Уже зная, что Влад меня не простит. Чемодан подскакивал всеми колесиками на мощенной камнем дорожке, а мне уже мерещилось колыхание штор и зловещие взгляды нелюбимого мужа изо всех окон разом.

Марат завел джип и уехал, оставив после себя затухающее урчание мотора. Надо было бежать вместе с ним. Мне нужно было всеми силами попытаться остаться около него. Но было поздно. Почему он не задал тот вопрос? Хотел бы, задал. Марат не из тех людей, не из сентиментальных. А мне было некуда деться и я продолжала идти к пугавшему меня дому.

– Иди-ка ты в свою спальню, да дверь запри! – в прихожей ко мне тут же бросилась Сильва, пожилая молдаванка, давно работавшая у нас по дому, когда еще бизнес Влада застал лучшие времена. – Хозяин пьян и очень зол. Завтра покажешься ему на глаза, когда проспится и протрезвеет.

– Так и сделаю. – прошептала я, и мы тихо прошмыгнули в мою комнату, заперлись изнутри.

За месяц тут мало что изменилось, но флаконов с духами и косметики поубавилось. Сильва проследила за моим взглядом и пояснила, вздохнув:

– Он разбил тут все. Об стены швырял, после того, как Марат забрал тебя. Я что смогла, сохранила, надо было все сразу Алисе передать, на сохранение.

Алиса – моя младшая сестра. Ей всего восемнадцать и в этом году она поступила в университет.

– Лер, а ты как сама? Выглядишь нормально вроде. Сердце не болело? Лекарств хватило?

Сильва смотрела на меня так сочувствующе. Я чувствовала, что она хочет задать вопрос иного толка: сильно ли надо мной издевался Марат, но пожилая женщина так и не решалась.