Чтение онлайн

Бедный мальчик очень похудел, лицо у него было совсем белое, нос заострился, и он тяжело дышал.

Ах, милый мой Тонино, мой маленький товарищ, всегда такой живой и веселый, как мне было грустно смотреть на него. Чего бы я не дал, чтобы снова увидеть, как он строит «заячью мордочку», бедный наш Кирпичонок!

Гарроне положил один из апельсинов на подушку рядом с лицом больного. Запах разбудил его, он схватил было апельсин, но тут же выпустил его и пристально посмотрел на Гарроне.

— Это я, — сказал тот, — Гарроне. Ты узнаёшь меня?

Больной улыбнулся еле заметной улыбкой, с трудом приподнял свою маленькую руку и протянул ее Гарроне. Тот взял ее в свои руки и прижал к щеке, говоря:

— Ничего, держись, Кирпичонок, ты скоро поправишься снова вернешься в школу, а учитель посадит тебя рядом со мной, хочешь?

Но Кирпичонок ничего не ответил. Тут мать его заплакала:

— Ах, бедный, бедный мой Тонино, такой хороший и добрый, а вот теперь бог хочет отнять его у нас!

— Молчи! — крикнул в отчаянье каменщик, — молчи, ради всего святого, или я не знаю, что сделаю!

Потом он с тревогой обернулся к нам:

— Ступайте, ступайте теперь, мальчики; спасибо вам, но ступайте… Ну что вам здесь делать? Спасибо, идите себе домой.

Кирпичонок снова закрыл глаза и лежал совсем неподвижно.

— Не можем ли мы помочь вам? — спросил Гарроне.

— Нет, сынок, спасибо, — отвечал каменщик, — идите домой С этими словами он вывел нас на лестницу и закрыл за нами дверь. Но не успели мы спуститься до половины, как закричал:

— Гарроне! Гарроне! Мы все трое снова бросились наверх.

— Гарроне! — кричал каменщик с изменившимся лицом, — он назвал тебя по имени, а он уже два дня, как ничего не говорил. Он два раза позвал тебя, он хочет тебя видеть, ид скорей. Ах, господи, только бы это было хорошим знаком!

— До свиданья, я остаюсь здесь, — сказал нам тогда Гарроне и бросился в комнату вместе с отцом Кирпичонка.

— Он начал говорить, он поправится, — обрадовался я.

— Конечно, — отвечал мне Деросси, — но сейчас я думаю о нем… я думаю о том, какой хороший наш Гарроне.

АПРЕЛЬ

Весна

Суббота, 1 апреля

Первое апреля! Еще только три месяца осталось нам учиться! Сегодняшнее утро было одним из самых счастливых в моей жизни. Во-первых, мама обещала взять меня с собой в детский приют на улице Вальдокко. Во-вторых, Кирпичонку лучше; вчера вечером, проходя мимо нас, учитель сказал моему отцу:

— Дело идет на лад, Антонио поправляется.

А потом сегодня такое прекрасное весеннее утро! Из оков школы нам видно и голубое небо, и деревья школьного сада, сплошь покрытые почками, и открытые окна соседних домов, на которых уже зеленеют ящики и горшки с растениями.

Наш учитель не смеется, как мы, — потому что он никогда не смеется, — но он в таком хорошем настроении, что на лбу У него почти совсем разгладилась глубокая прямая морщина, и он шутил, когда, стоя у доски, объяснял нам геометрическую задачу. Видно было, что он с наслаждением дышит воздухом, который вливался в класс через открытые окна из сада, донося до нас здоровый свежий запах земли и листьев и заставляя мечтать о поездке в деревню.

Пока учитель объяснял нам задачу, мы слышали, как на соседней улице кузнец ударял молотом по наковальне, а в доме напротив женщина пела колыбельную песню, убаюкивая ребенка. Далеко в казармах на улице Чернайя играли трубы.

Все казались довольными, даже Старди. Наступила минут когда кузнец стал ударять своим молотом сильнее, а женщин запела громче. Тогда наш учитель прервал свои объяснения прислушался.

Потом он медленно сказал, глядя в окно:

— Небо улыбается, мать поет, труженик работает, мальчики учатся… как это всё хорошо!

Когда мы вышли из класса, то заметили, что всем другим тоже весело. Все шли бодро и напевали, как в последний день перед каникулами. Учителя шутили; учительница с красным пером на шляпе подпрыгивала позади своих малышей, как школьница; родители, смеясь, разговаривали друг с другом, а у зеленщицы, матери Кросси, было в корзинах столько фиалок, что они наполняли своим ароматом всю залу. Никогда раньше не испытывал я такого счастья при виде мамы, поджидавшей меня на улице, как в это прекрасное, утро. Я побежал к ней навстречу, крича:

— Как я счастлив! Но что же делает меня таким счастливым сегодня?

И мама с улыбкой ответила мне, что это весенняя погода и чистая совесть.

Детский приют

Вторник, 4 апреля

Вчера мама, как и обещала, взяла меня с собой после завтрака в детский приют на улице Вальдокко, чтобы попросить начальницу принять туда маленькую сестренку Прекосси. Я никогда раньше не видел детского приюта, и поэтому мне все было очень интересно. В приюте двести мальчиков и девочек, таких маленьких, что наши младшие первоклассники показались бы рядом с ними совсем взрослыми.

Мы пришли как раз в ту минуту, когда дети входили в столовую. Посередине этой столовой стояло два длинных стола с массой круглых углублений, в каждое из которых была вставлена мисочка с рисом и фасолью, а рядом лежала оловянная ложка.

Некоторые малыши останавливались, войдя, как вкопанные словно прирастали к полу, пока не прибегали учительницы и не уводили их дальше. Многие подходили к ближайшей мисочке, принимая ее за свою, и уже успевали проглотить ложечку, когда появлялась учительница и говорила: «Иди дальше!» А дальше, через каждые три или четыре шага, малыш снова останавливался и умудрялся проглотить еще ложечку, так что, когда он доходил до своего места, то успевал уже склевать потихоньку добрых полпорции каши.