Чтение онлайн

Джон подхватил рубашку с пола, его лицо потемнело от ярости.

– Ты хочешь письменный договор?

Мишель устало потерла лоб. Джон не привык, чтобы кто-то не подчинялся ему, когда он выкрикивает свой приказ. Если она согласится, то подтвердит его первоначальное мнение, что ее тело можно купить. Возможно, он даже хочет, чтобы она согласилась: тогда она будет полностью под его контролем, куплена и оплачена. Но она лишь сказала:

– Нет, это не то, что я хочу.

– Тогда, что ты хочешь, черт подери?

Только его любви. Провести остаток дней с ним. Это все. С таким же успехом она могла желать получить луну с неба.

– Я хочу все делать сама.

Его лицо смягчилось:

– Ты не сможешь.

Правдивость его слов сильно ударила ее.

– Я могу попытаться.

И что больше всего бесило Джона, так это то, что он уважал ее за эти слова, даже не смотря на то, что природа и логика говорили, что она не справится. Чтобы справиться с работой, Мишель недостаточно сильна, и у нее нет нужной суммы денег. Она начинала с такого огромного нуля, что была обречена на провал с самого начала. Она превратится в скелет, возможно, поранится, но, в конце концов, все станет на круги своя и ей нужен будет кто-то, кто будет заботиться о ней. Все, что ему оставалось, так это ждать, стараясь приглядывать за ней и быть рядом, чтобы прийти на помощь, когда все обрушится на нее. К тому времени она будет рада опереться на сильное плечо и занять свое место в его жизни. Но Джон не собирался отступать и позволить ей притвориться, что между ними ничего не произошло прошлой ночью. Она теперь принадлежала ему и должна понять это до того, как он уйдет. Осознание этого должно въесться в ее тело, также как и в его, и возможно, нужен урок при свете дня, чтобы заставить ее поверить в это. Джон уронил рубашку и медленно расстегнул молнию на штанах, наблюдая за Мишель. Перед тем как уйти, он оставит свой след на ее теле и свой вкус на ее губах, чтобы она чувствовала его, вкушала его, думала о нем все время, ложась в постель без него.

Ее зеленые глаза расширились, и румянец проступил на щеках. Нервно она быстро посмотрела на кровать, затем снова на него. Его сердце начало тяжело биться о грудную клетку. Он хотел снова ощутить упругость ее груди в своих руках, как ее сосок затвердеет во рту. Мишель прошептала его имя, когда он сбросил свои штаны и встал перед ней, положив руки на ее талию, которая была такой тонкой, что ее можно было сломать, если быть неосторожным.

Когда он склонился к ней, голова Мишель запрокинулась, словно она стала слишком тяжелой для ее шеи. Он немедленно воспользовался преимуществом ее уязвимого горла, и ртом выжег дорожку вниз по ее шее. Она хотела противостоять силе того, что произошло, но ее тело возбужденно отвечало на его прикосновения, устремляясь к нему в поиске безумного экстаза, который он подарил ей перед этим. Она больше не могла игнорировать это. Джон был наркотиком, на который она уже подсела. Когда он перенес ее на кровать, накрыв своим горячим обнаженным телом, она и не думала о том, чтобы остановить его или себя.

***

– Ты принимаешь противозачаточные таблетки?

– Нет.

– Черт. Когда у тебя должна быть следующая менструация?

– Скоро. Не беспокойся. Сейчас не подходящее время.

– Популярная фраза. Тебе лучше сходить к врачу за рецептом.

– Я не могу принимать таблетки. Я пыталась, но от них меня тошнит весь день как беременную.

– Значит, мы придумаем что-то другое. Ты сама об этом позаботишься или хочешь, чтобы я сделал это?

Недавняя беседа все еще прокручивалась в ее голове. Джон абсолютно ясно дал понять, что собирается продолжить отношения с ней. Само собой, это не было зарегистрировано, но теперь она поняла, что её покорное "Я согласна" признавало его право заниматься с ней любовью. Это дошло до Мишель только тогда, когда он, поцеловав ее, уехал. При этом его глаза удовлетворенно сверкали, демонстрируя отличное самочувствие после ночи, исполнившей все его желания.

Мишель предстояло сделать кое-какую бумажную работу, и она заставила себя сконцентрироваться на ней, но это только еще сильнее разволновало ее. Пачка неоплаченных счетов все росла, и она не знала, как долго сможет удерживать кредиторов. Ей нужны были деньги, очень. Перед тем, как продать скот, необходимо его откормить, а у нее нет денег на зерно. Снова и снова она пыталась приблизительно подсчитать, сколько будет стоить корм, обдумывала, сколько прибыли можно ожидать от продажи крупного скота. Опытный фермер знал бы это, но ей приходилось полагаться на документацию отца, а Мишель не знала, насколько она являлась точной. Отец был очень увлечен своим ранчо, но в управлении зависел от советов старшего работника.

Мишель могла попросить Джона, но он использует это как еще один шанс сказать ей, что сама она не справится.

Зазвонил телефон, и Мишель машинально сняла трубку.

– Мишель, милая.

Острый приступ тошноты скрутил желудок, и она ударила по кнопке, разъединяя звонок. Когда она положила трубку телефона, руки дрожали. Почему он не оставит ее в покое? Прошло два года! Несомненно, у Роджера было время, чтобы покончить со своей больной навязчивой идеей, его родители должны были применить какое-то лечение. Телефон зазвонил снова, пронзительный, назойливый звук раздавался снова и снова. Застыв, Мишель считала звонки и размышляла, когда же он сдастся? Или ее нервы сдадут первыми? Что если он будет продолжать звонить? Она должна покинуть дом или превратится в сумасшедшую. Мишель ответила на восемнадцатый звонок.

– Дорогая, не вешай трубку, пожалуйста, - прошептал Роджер. – Я так сильно тебя люблю. Мне нужно поговорить с тобой или я сойду с ума.

Это были слова любви, но Мишель тряслась, словно от холода. Роджер сошел с ума. Сколько раз он шептал ей слова любви, но в моменты после вспышки гнева, когда она была застывшей от ужаса, а ее тело болело от побоев? Но потом он извинялся за то, что причинил ей боль, снова и снова говорил, как сильно любит ее, что не может без нее жить.

Онемевшими губами Мишель едва сумела сказать:

– Пожалуйста, оставь меня в покое. Я не хочу говорить с тобой.

– Ты не понимаешь, что говоришь. Ты ведь знаешь, что я люблю тебя. Никто и никогда не любил тебя так сильно, как я.

– Извини, - успела она произнести.

– За что ты извиняешься?

– Я не собираюсь говорить с тобой, Роджер. Я вешаю трубку.

– Почему ты не можешь говорить? Ты не одна?

Ее рука застыла, неспособная убрать трубку от уха и положить на рычаг телефона. Затаив дыхание, словно кролик, который застыл под гипнотическим взглядом змеи, она ждала того, что должно было произойти.

– Мишель! Кто там с тобой?

– Нет никого, - прошептала она. – Я одна.

– Ты врешь! Поэтому ты не хочешь говорить со мной. Твой любовник рядом с тобой и слушает все, что ты говоришь.

Беспомощно она слушала, как нарастает ярость в его голосе, зная, что никакие ее слова не остановят этого, но все же не смогла удержаться от попытки:

– Уверяю тебя, я одна.

К ее удивлению он замолчал, хотя она слышала его учащенное дыхание через провода так четко, словно он стоял возле нее.

– Хорошо, я верю тебе. Если ты вернешься ко мне, я тебе поверю.

– Я не могу…

– У тебя есть другой, не так ли? Я всегда знал, что был кто-то еще. Я не мог поймать тебя, но всегда знал!

– Нет. Нет никого. Я здесь одна, работаю в кабинете отца. – Она говорила быстро, опустив веки. Фактически, то, что она была одна, было правдой, но все же это была ложь. Глубоко в ее сердце всегда был другой мужчина, хотя мысли о нем она прятала в самом укромном уголке своей души.

Внезапно голос Роджера задрожал: