Шрифт:
Глава 1
Стою на балконе своей съемной квартиры и сжимаю бинокль в руках. Почему он приходит сюда? Задаю себе этот вопрос каждый раз, когда смотрю на высокого шатена в дорогом костюме. Сколько стоит его дорогой пиджак? В каком салоне ему сделали такую безукоризненную стрижку? Да уж… Глубоко выдыхаю и понимаю, что мое любопытство – вещь упрямая.
Смотрю на незнакомца, пусть издалека, пусть через линзы с системой Кеплера и не понимаю, что он здесь забыл? Обычная панельная пятиэтажка, правда, с красивым видом из окна. Ах, да еще удобной транспортной развязкой.
Почему он приходит в одно и тоже время? Пунктуальный до ужаса. Можно свободно сверять часы – не ошибешься. Кукушка выпрыгивает из настенных курантов в тот самый момент, когда он садится на деревянную скамейку со спинкой облокачивается и закидывает ногу за ногу.
Пробило семь утра, он тут, как тут, на дальней лавочке в гордом одиночестве. Смотрит на озеро, как уныло плавают утки, как медленно падают желтые кленовые листья, исполняя свой особенный танец осени.
Он приходит сюда и в дождь, и когда пожухлая трава покрывается первым инеем.
Думаю, это живописное место, ему не просто приглянулось.
Вот уходит. Проводит рукой по своей королевской шевелюре и направляется куда-то. В этот раз не как обычно. Не к своей иномарке, припаркованной рядом. Уходит куда-то вдаль, уверенным шагом, будто лев покидает свою территорию.
Внимательно смотрю в бинокль, наблюдаю в «четыре глаза» и провожаю его взглядом, не отрываясь. Сегодня явно у него пошло что-то не по плану.
Глубоко вздыхаю, когда больше не могу разглядеть его статной фигуры. Пойду сварю кофе, включу какой-нибудь интересный фильм. Так сказать: подниму себе настроение сама. Без попкорна и бутылочки вина. Сегодня же выходной. Единственный! А я занимаюсь всякой ерундой.
Кстати, бинокль у меня от Светки, от моей школьной подруги, которая и перетянула меня в этот замечательный город. А я теперь не понимаю, почему не согласилась раньше.
Моя кареглазая подруга Света – уникальная женщина. Она может постирать телефон в стиральной машине, забыв вытащить его из заднего кармана джинс или забыть, где припарковала свою машину и ломится совершенно в другой автомобиль, очень похожий на ее, при этом обзывая законного хозяина – полным идиотом. Нет, с памятью у нее все в порядке, с внимательностью – не очень.
А еще она много говорит. Ее сложно перебить, когда она взахлеб рассказывает о своем новом романе, о мужчине всей своей жизни, который в итоге оказался последней сволочью.
Света давно переехала в Москву к отцу. Когда ее родители развелись, то получилось, то она с матерью живет в одной стране, а отец – в другой. Как утверждает сама Света: «Раньше была одна большая страна – Советский союз».
Почему я так много говорю о Свете? Потому что она сыграла ключевую роль в моей жизни. Но об этом чуть попозже. А сейчас кофе. Ароматного, свежезаваренного, со смолистыми нотками, выращенного где-то в жаркой Эфиопии.
Отложила бинокль в сторону, плотно закрыла дверь балкона и направилась на кухню, пересекая огромный зал, пол которого застелен узорчатым ковром. По пути бросаю взгляд на хрустальную люстру, виниловые обои с абстрактным рисунком. Обращаю внимание: ровно ли лежат маленькие подушки на светло-бежевом диване, убрала ли я плюшевый плед с рукавами с кресла, и нет ли пустых чашек на журнальном столике. Затем смотрюсь на свое отражение в прямоугольном настенном зеркале, поправляю шелковый халат, купленный с первой зарплаты и почти залетаю в комнату, где давным-давно не витали ароматы борща. Где на плите стоит только чайник, на столе ваза с фруктами: бананы, яблоки. Кастрюли пустуют на постоянной основе, а холодильник забит йогуртами.
Насыпаю в турку кофе и думаю, что сегодня у этого богатея случилось? Почему он не как обычно не сел в свою дорогую тачку и не укатил оттуда откуда прикатил. Хм… Люблю загадки, но не до такой же степени.
Меня отвлекает звонок в дверь. Упираясь кулаками в бока, притопывая розовым тапочком по кварцвиниловой напольной плитке стою и думаю: кого принесла нелегкая в такую рань? Света? Нет, этот вариант сразу отпадает. Она слишком сильно любит поспать, в отличие от меня. Я жаворонок, она слишком дремучая сова. Еще как вариант – хозяйка квартиры. Что же остается только открыть двери и убедиться в своих предположениях.
Но я ошибалась. Настолько сильно, что когда я открыла двери и увидела его – споткнулась через высокий порог и упала. Упала прямо в его объятья, расправив руки и зажмурив глаза.
Это такой хлопок, когда видишь, как парнишка в кепке ворует в супермаркете жвачку, но почему-то к тебе подбегает охранник с рацией в руках и громко кричит на ухо: «Ага! Попалась!». У тебя тут же закладывает уши и темнеет в глазах. Вот сейчас мой шок был из этой оперы.
Но я быстро пришла в себя. Вынырнула из его сильных рук, поправила халат. Смотрю на него в упор.
На пороге стоит он. Тот самый. Который приходит с утра, садится на скамейку, закидывает ногу за ногу и смотрит, как в озере плавают утки. Тот самый за которым я наблюдаю в бинокль.
Смотрю на него, когда он так близко. На его загорелую кожу, голубые глаза. На его безукоризненный пиджак, идеально начищенные лакированные туфли и не понимаю, что он тут делает.
Первая мысль, которая пробежала вскользь – он догадался. Догадался, что я слежу за ним. От этой мысли становится смешно.
Я округлила свои серые глаза и продолжаю смотреть на него, словно передо мной сейчас Кентервильское привидение.
– Здравствуйте! А Регина? Регина Александровна где? – раздается его звучный баритон.
Регина – хозяйка этой квартиры. Думаю, где может быть эта старушенция и предположений ноль.
Отрицательно качаю головой и светло-русые кудряшки падают мне на лицо. Пытаюсь их сдуть, как-то незаметно, но ничего не получается.
Постоянно улыбаюсь ему, стреляя глазами и поправляю коротенький халатик. Неловко до ужаса.