Чтение онлайн

— Ты, черт подери, права. Я сумею!

Теперь он был в полной ярости, этот человек, которого никогда никто не подводил и уж тем более не бросал. Если нужно было кому-то уходить, то уходил всегда он. И на своих собственных условиях. Уходил с такой легкостью, словно срывал созревший плод. Прирученные им звери не смели огрызаться и никогда, ни разу не покидали клетки без его разрешения.

— Ничего, обойдемся… твою мать! — проорал он.

— У меня нет другого выхода. Поверь мне!

— Черта с два, нет!

Дэзи посмотрела на него с сочувствием. Она знала, что поступила правильно, не выдав тайны, не объяснив причин, заставивших ее принять предложение «Элстри». Та самая интуиция, которая там, в Венеции, в момент их близости удерживала ее от разговоров о самой себе и понуждала ограничиваться поверхностными ответами на его вопросы, по-прежнему подавала ей предупредительные сигналы. Норт был слишком суровым, слишком жестким и слишком поспешно отбрасывал все то, что не отвечало его представлению о совершенстве. Даже занимаясь с ней любовью, он почти не менялся в эти часы — или, во всяком случае, она этого не замечала. В нем не было глубинной нежности. Он всегда оставался напряженным как струна и не желал делать поблажки человеческой уязвимости. Он был лишен дара любви и понимания. Дэзи не хотела говорить об Амабель или Даниэль, чтобы, воспользовавшись ситуацией, оказать на него эмоциональное давление и добиться его прощения. Она не могла позволить себе обнажить перед ним свои личные проблемы ради того, чтобы добиться его согласия на то, на что у нее были собственные основания и права.

Дэзи стояла не двигаясь лицом к лицу с Нортоном, терпеливая, спокойная, ничего не требующая, но такая непреклонная и с таким чувством собственного достоинства, да еще во всеоружии своей красоты, что он вынужден был пустить в ход последнюю козырную карту.

— Надеюсь, ты понимаешь, что мы могли бы очень много значить друг для друга, Дэзи? У нас могли бы сложиться замечательные отношения.

Его голос и выражение лица, похоже, способны были укротить десять кобр, дюжину питонов и нескольких удавов, что покорно улеглись бы у его ног.

Дэзи выслушала его молча и надела пальто. Подойдя к двери, она обернулась:

— Норт, если бы ты очутился на необитаемом острове и без телефона, то ты сумел бы завязать роман и с кокосовой пальмой. Так мне кажется.

— Не знаю, чему больше радоваться, — произнесла Кики. — У меня, по-моему, скоро будет нервный срыв на этой почве. — Потрепав Люка по бороде, она спросила: — А ты знаешь, что у тебя глаза цвета зеленого винограда?

— Да, леди, я вижу, у вас серьезные проблемы. Не стесняйтесь, поведайте о них доктору, и он, то есть я вам помогу. — Он поудобнее устроил ее голову на своем плече и натянул покрывало.

— Ну, с одной стороны, Дэзи, которая станет богатой и знаменитой, превратится в звезду телерекламы. Это замечательно и великолепно, так что я прямо счастлива. А с другой стороны, моя мать, которая приезжает в Нью-Йорк, чтобы встретиться с твоей матерью, а твоя мать хочет встретиться с моей. Это ужасно и кошмарно, и от одной мысли об этом у меня начинает болеть живот.

— Но это же вполне естественно, что они хотят встретиться друг с другом, малыш. Ведь их дети собираются пожениться, вот им и любопытно познакомиться друг с другом. И потом, ты столько времени прятала меня от своей матери.

— Но нам-то зачем присутствовать при их встрече? Мы что, не можем просто заказать столик на двоих в приличном ресторане? И пусть они там познакомятся на здоровье, — предложила Кики с нервным смешком, делавшим ее голос похожим на голос десятилетнего ребенка.

— Я не знаю всех этих условностей, но уверен, что твое предложение абсолютно неприемлемо. Не смей даже думать о нем. Господи, ну до чего замечательно было бы на самом деле там не присутствовать! Элеонора Кавана, королева «Гросс-Пойнт кантри клаб», и Барбара Хаммерштейн, королева «Хармони клаб», куда ни одна из сторон не допускает представителей другой веры, разве только чисто символически, и то вряд ли, — и вдруг родственники.

— Люк, послушай, а ты должен будешь… то есть я хочу сказать, не собираешься ли ты?..

— Не стесняйся, спрашивай все, что хочешь, — подбодрил ее Люк.

—…не собираешься ли ты надеть… шляпу? На свадьбе… — докончила Кики.

— С чего ты взяла? Конечно, нет! Зачем? Если только тебе не кажется, что она будет мне к лицу. Вообще-то с моей бородой она должна смотреться роскошно. Какую шляпу взять — «дерби» или «хомбург»? Я же чертовски элегантен, так все говорят.

— Я просто думала, что ты должен, — проговорила Кики озадаченно.

— Да нет, если свадьба светская, это не обязательно, — рассмеялся Люк. — Но, конечно, дорогая, если ты настаиваешь, чтобы нас венчал раввин… Нет? Тогда мы смогли бы убежать — я бы тебя похитил.

— Что? Ты хочешь разбить сердце моей матери! Я у нее единственная дочь. Я же объясняла, почему нам надо ждать до лета с нашей свадьбой. Нужно ведь собрать приданое, организовать все эти вечеринки, как положено… Потом надо, что бы все мои кузины и кузены окончили учебный год, а то кое-кто не сможет прийти на свадьбу.

— Боже, страшно подумать о таком! — вздохнул Люк, дав понять, что примирился с подобной отсрочкой.

— И потом, у меня на свадьбе непременно должны присутствовать восемь подружек невесты! А Дэзи будет моей свидетельницей. Что касается моих братьев, то им отведена роль шаферов. Тебе придется раздобыть где-то еще шестерых, слышишь? Ну, епископа, конечно, у нас не будет. Но они мне никогда не нравились. Мать довольно легко согласилась на гражданский обряд. А ведь она планировала мою свадьбу во всех деталях еще со времен моей конфирмации…

— Да, вряд ли она могла помыслить о такой свадьбе, — рассмеялся Люк не без некоторого торжества. — Мы все должны учиться веротерпимости, — заключил он с интонацией ментора, в то же время соображая, где бы ему раздобыть шестерых свидетелей. Надо ведь, чтобы у них был, черт подери, презентабельный вид! Да его же засмеют в Директорском клубе…

— Да ну тебя ко всем чертям, Люк Хаммерштейн!

— Пойду с удовольствием. Особенно если ты положишь свою маленькую ручку вот сюда, сама знаешь куда, и погладишь…