Чтение онлайн

Тедди бросил взгляд на объявление о розыске, зажатое в руке. Женщина, изображенная на листке бумаги, была похожа на Молли.

За одну лишь информацию о местонахождении Мэри Бет Эдамс, дочери Эдвина Эдамса из Оклэнда, была обещана награда в тысячу долларов. Из объявления следовало, что девушка исчезла при невыясненных обстоятельствах, может быть, была похищена.

Тедди сорвал это со стены в универмаге. Владелец магазина поведал ему, что объявления были расклеены человеком, который отрекомендовался частным детективом. Найти его можно в Джефферсон-отеле.

Изображение Молли было неточным и нечетким. Тедди сжал листок в руке. Было бы лучше, если бы он знал, из-за чего она сбежала. Тысяча долларов. Куча денег. Должно быть, семья Молли беспокоится о ней. Тогда почему она сбежала? Тедди выработал несколько предположений. Причиной могла быть беременность, а может быть и любовник, который бросил ее. Но ни та, ни другая версия не объясняли животного ужаса, который Тедди иногда замечал в ее глазах. Кроме того, если бы она была беременна, к настоящему моменту это стало бы очевидностью.

Должен ли он показать Молли объявление о розыске, предупредить се? А может, это натолкнет ее на мысль о бегстве. Тедди был в полной растерянности и решил показать объявление Кэт. Уж она-то знает, что делать. Она все знает. Но Тедди медлил. А может, он ошибается в отношении Кэт? Последнее время она сама не своя. Может, не стоит ее беспокоить и отвлекать, пока она сражается за престиж «Серебряной леди»?

Тедди снова взглянул на листок. Молли. Это имя ей не шло, и Тедди давно чувствовал это. Мэри Бет — совсем другое дело. Это имя мягкое, беззащитное, невозможно было произнести грубо. Итак, решено: он не станет беспокоить Каталину. Он сам отправится в Оклэнд и наведет справки об этом Эдвине Эдамсе.

— Оклэнд? — Каталина недоуменно уставилась на Тедди.

Никогда раньше он никуда не отпрашивался и никогда не проявлял какого-то личного интереса к чему бы то ни было, кроме «Серебряной леди». И Каталине никогда не приходило в голову, что у Тедди могут быть свои дела: его преданность и зависимость от нее она принимала как должное.

Только сейчас ей стало стыдно. Неужели она настолько замкнулась в себе, что стало невосприимчивой к чувствам окружающих? Она была хорошим работодателем, прилично платила своим работникам, но в личные дела своих служащих вникала неохотно.

— Конечно поезжай, — разрешила она Тедди. — Могу ли я чем-нибудь помочь?

Он покачал головой.

— Нет, это дело личное.

Ответ Тедди задел ее за живое. Действительно, она никого не вызывала на откровенность. Еще меньше откровенничала сама. Каталина кивнула.

— Пробудь там столько времени, сколько тебе потребуется.

— Я вернусь еще до того, как уедут французы, — ответил Тедди.

— Тедди, тебе нужны деньги?

Он покачал головой и опустил глаза, уставившись взглядом на носки ботинок.

— Каталина, не спускайте глаз с Молли. Пожалуйста. Не отпускайте ее одну из дома.

— Тедди, ты чего-то не договариваешь. Может, ты хочешь мне что-нибудь сказать?

— Только то, что она чего-то или кого-то боится.

— Будь уверен, при ней всегда кто-нибудь будет, — пообещала Каталина. — Вильгельмина искренне любит ее. Я попрошу ее не оставлять Молли одну. Здесь она в безопасности.

Тедди кивнул.

— Я вернусь, как только освобожусь. — Он засмеялся, но продолжал. — Я видел, вы вернулись вчера вместе с владельцем «Славной дыры»…

Вчера Тедди не проронил ни звука, хотя заметил пунцовые щеки и блестящие глаза своей хозяйки.

— Он не…

— Конечно, нет, — пресекла подозрения Тедди женщина. — Он просто хотел поговорить. А я сказала, что нам не о чем разговаривать.

— Вы знаете, наши дела пошли в гору с тех пор, как он открылся.

Зеленые глаза угрожающе полыхнули.

— Это ненадолго. Ты знаешь, так было всякий раз после открытия «Славной дыры».

Тедди знал. Последний владелец «Славной дыры» снизил цены чуть ли не до нуля. Кэт хваталась за голову в попытке вернуть назад клиентов, привлеченных низкими ценами и игровыми автоматами. Тогда именно Тедди обнаружил, что автоматы «ведут нечестную игру», и нанял нескольких бандитов, чтобы спровоцировать недовольство. Вскоре после этого «Славная дыра» закрылась, но Кэт не забыла урока. Она установила игровые автоматы и столы для карточной игры у себя в салуне, но в ее заведении шла честная игра. И тогда она поклялась, что не будет больше рисковать своим будущим, что бы ей ни пришлось предпринять. Она делала все возможное, чтобы обыватели не забывали того, что случилось в «Славной дыре». Всякий раз, когда ненавистный салун открывался, она платила полиции, чтобы та хорошенько проверила заведение, и его снова закрывали.

Каталина действовала так не только из нежелания рисковать. Это был образ жизни и образ мыслей, и никто не позволял себе вторгаться в ее мир, как это грубо сделал Кантон.

Лицо Тедди оставалось непроницаемым, тем не менее Каталина была уверена, что он не одобряет ее поведения.

— Если тебе что-нибудь понадобится, не стесняйся, — сказала женщина, давая понять, что разговор закончен.

Тедди вышел, зная наперед, что любой контраргумент только укрепит Каталину в правоте принятого ею решения.

Жителям Сан-Франциско понравился канкан. Маршу — тоже. Ему не хотелось признаваться в этом, но приглашение французской труппы было блестящим ходом Каталины. Марш был очарован живостью и красочностью танца. Он пришел в восхищение от женских ножек, то и дело мелькающих в воздухе. Он, однако, подозревал, что Каталина способна повергнуть в уныние профессиональных танцовщиц стройностью своих ног. Кантон по-прежнему не мог определить, сколько ей лет, но, судя по сведениям, которые ему удалось собрать за последние несколько дней, ей было между тридцатью пятью и сорока. Квинн Девро рассказал, что она объявилась в Сан-Франциско почти семнадцать лет назад, спустя немного времени после того, как здесь обосновались сами Девро.

Кое-что Кантону удалось выудить у адвоката.

Сан-Франциско гордился тем, что не интересовался прошлым своих жителей. Слишком много горожан не испытывали желания, чтобы кто-то проявлял интерес к их прежним занятиям. Кантон и сам был признателен городу за это. Однако это осложняло удовлетворение его интереса в отношении прошлого Каталины Хилльярд. Ей, несомненно, было что скрывать.

Марш никогда не бывал в городе, похожем на Сан-Франциско. В то время как обыватели большинства городов находили удовольствие в перемывании косточек знатных и богатых столпов общества, жители Сан-Франциско дорожили честью, достоинством и покоем своих сограждан. Чем экстравагантнее вели себя власть предержащие, тем нежнее к ним относилось население. Вот, например, «император» Нортон. На каждом выступлении в театре три первые ряда оставляли для «императора» и двух его дворняг. «Император» — самозванец, печатавший собственные «императорские» денежные знаки, имевшие во Фриско хождение наравне с государственными бумажными деньгами, был немного помешанным. Однажды он послал телеграмму президенту Линкольну с приказанием жениться на вдовствующей королеве Виктории в целях предотвращения войны. Каждый поступок, совершаемый им в империи собственной фантазии, был направлен на благо всего человечества, и жители Сан-Франциско не только терпеливо переносили Нортона, но и стали его добровольными верными подданными.