Серебряная пуля
Шрифт:
– Чего это ты? – спросил подошедший Косой.
Сережа молча кивнул в сторону скелета.
– Ой! – в испуге воскликнул мальчик. – Это кто еще?
– Отец, – односложно ответил Сергей.
– Отец? – переспросил оказавшийся рядом Соболь. – Как это?
– Убили его здесь, – опершись на лопату, объяснил Сергей, – чекисты… Зимой… Два года назад. Он хотел отстреливаться…
Косой поднял с земли ржавое ружье.
– Этой, что ли, пукалкой?
– Ружье!!! – заорал пришедший с озера Сморчок. – Сейчас постреляем…
– Тише ты, – одернул его Косой и показал на скелет.
Сморчок примолк и только водил круглыми глазами по лицам товарищей. Веселье как-то само собой прошло. Вырыли могилу, похоронили останки, постояли немного перед невысоким холмиком.
– Крест надо бы поставить, – неуверенно предложил Косой.
– Давайте лучше камень, – сказал Сережа, – камень не сгниет, не порушится. Всегда стоять будет.
Приволокли здоровенную глыбу красного гранита и увенчали ею могильный холм.
Вечером разожгли костер, улеглись возле него, молча смотрели на заходящее за кромку леса красное солнце.
– Расскажи, как вы тут жили, – неожиданно попросил Соболь.
Сережа неторопливо стал рассказывать. Мальчики не перебивая слушали, иногда вздыхали каким-то своим думам.
– А я бы здесь остался, – сказал Косой.
– Ты же слышал, невесело здесь, – заметил Соболь.
– А мне было бы весело. Главное, чтобы ружье имелось, припасы, собака Мне людей не надо.
– А как же лешие? – насмешливо спросил Соболь.
– Да уж постарался бы ужиться с ними, – серьезно ответил Косой.
– А где золотишко? – напомнил Сморчок.
– Не здесь, на болотах…
– Опять по болотам идти надо? – подозрительно спросил Соболь.
– Надо. Но там путь более безопасный.
– Знаем мы эти безопасные пути!
– Не хочешь, не ходи. Я сам принесу.
– Нет уж, – пробормотал Соболь, подумав минутку, – все пойдем…
– Да куда спешить? – Косому явно было наплевать на золото. – Побудем тут, рыбку половим, осмотримся. Ты говоришь, есть и порох, и дробь? – обратился он к Сереже.
– Были где-то. Еще одно ружье имелось, найти только надо.
– Отлично! Поживем недельку-другую…
– Мы сюда не за этим пришли, – возразил Соболь.
– За этим, не за этим…. Куда ты все спешишь?!
– Живи, тебе никто не запрещает. А мы золото заберем – и будь здоров!
– Вот ты, Соболь, говорил, что уедешь из страны нашей, – вдруг ни с того ни с сего вспомнил Сморчок, – а ведь все равно поймают.
– Не поймают.
– Люди в таких дебрях жили, и то нашли, – не сдавался Сморчок. – Специально прилетели на аэроплане.
– Заложил кто-нибудь. Дикий же говорил, что отец в город ходил. Там и заложили. А сидел бы на одном месте, наверняка и сейчас жив был. За границу надо было бежать.
– Чего ж твой батька не сбежал?
– Мой… Мой не ждал, что его арестуют, даже и предположить не мог.
– А эти, значит, ждали.
– Чего ты привязался?! Каждый по-своему живет, своей головой думает.
– За нас один человек думает, – сказал Косой.
– Кто это еще?
– Товарищ Сталин.
Все замолчали, обмозговывая это сообщение.
– Оно, конечно, так, – осторожно произнес Сморчок, – только как же он за всех думать может? Какой бы гениальный ни был…
– А так. Каждый гражданин в нашей стране должен жить по его усмотрению. И нигде не скроешься. Хоть на Северный полюс заберись. А везде он найдет. Не сам он, конечно. А по-своему жить не моги. Не выйдет. У нас только медведи могут жить по-своему.
– И лешие, – ехидно произнес Соболь.
– Ага, и лешие. Есть у тебя золото, нет ли, роли не играет. Вот маршалы эти: Тухачевский, Блюхер, на что уж великие люди, в учебниках портреты нарисованы, а оказались врагами народа. Никому в нашей державе нет покоя. Одному ему. Усатому. Да и он, наверное, всех боится. Оттого и лютует.
– Смотри-ка, какой ты политически грамотный, – удивленно произнес Соболь, – не ожидал. Но ведь и сам подтверждаешь мою мысль: бежать надо отсюда, бежать…
– Да куда тут убежишь? Некуда.
4
Два дня прожили ребята на заимке. Погода стояла отличная, они купались, ловили рыбу, но нет-нет да и заговаривали о золоте. Сережа отмалчивался, с каждым днем он все отчетливее осознавал: если они пойдут на остров, произойдет что-то еще более ужасное, чем в первый раз. Но что именно? Он не знал. Но нечто как бы подталкивало его в спину. Неведомое, чрезвычайно могучее, властное и неумолимое. Это неведомое заставляло сбежать из детдома, оно остановило машину в нужном месте, оно провело сквозь топь. Но зачем? Что ему нужно?
Этим вечером они снова пристали к Сергею. Уже не просили – требовали. Молчал только Косой. Чувствовалось, что его вполне устраивает жизнь на заимке и никакого золота ему не нужно.
– Хорошо, – сказал Сергей в ответ на бесконечное нытье, – завтра с утра идем. Только учтите, что путь дальний, дойдем туда к вечеру, и скорее всего придется на острове заночевать.
– Можно, я не пойду? – попросил Косой.
– Пойдешь! – властно заявил Соболь. – Все так все!
Косой поморщился, но промолчал.
Следующим утром тронулись. Взяли с собой продуктов и зашагали вслед за Сергеем. На этот раз дорога была ему хорошо знакома, и его спутники, видимо, чувствовали это, потому что двигались, как на прогулке, сначала с шутками и смехом, веселясь, как малые дети. Был полдень, когда они дошли до начала гати.
– Снова через болото? – недовольно спросил Соболь.
– А ты как хотел?! – неожиданно разозлился Сережа. – Тебе бы все «вынь да положь». Не выйдет, дорогой товарищ! Впрочем, ты можешь оставаться здесь и ждать нашего возвращения.