Чтение онлайн

Вечерело, дождь усилился. От мысли, что здесь, на этой ветке, в компании бешеного пса мне придется провести всю ночь, а может и остаток жизни, я начала кричать и звать на помощь с удвоенными силами. "И только эхо было мне ответом", - невесело пошутил немного пришедший в себя внутренний голос. Я посоветовала ему заткнуться.

Часа через два мне в голову начали приходить отчаянные мысли. Мало того, что я промокла насквозь и страшно замерзла, ещё хотелось есть, пить, и курить одновременно, а пакет с сигаретами и блокнотом мирно намокал в трех шагах от лежавшего на травке терпеливого монстра.

Еще часа через три надежда на спасение угасла. Совсем стемнело. Крупные капли дождя щелкали по листьям березы, и по моей голове, я тряслась от холода, в такт дождю щелкая зубами. В голове крутилась только одна сухая мысль - всю ночь не продержусь, свалюсь вниз обязательно. А даже если и продержусь, свалюсь завтра. Пыталась себя утешить и убедить, что кавказу надоест когда-нибудь меня караулить, и он уйдет куда-нибудь по своим бешеным делам, но утешение было довольно слабым.

Ближе к ночи распогодилось. Дождь прекратился и сквозь тучи выглянул неестественно громадный диск полной луны. "Еще тот натюрморт", - простужено кашлянул внутренний голос, но мне было не до него. Потусторонний свет луны мгновенно высеребрил мокрые деревья, и мне наконец-то стало понятно, почему это благословенное местечко называется Серебряные Ели. Зрелище было настолько жутким и одновременно завораживающим, что я даже забыла про бывшего друга человека, ждущего меня внизу. Раскрыв рот, я смотрела на забрызганную капельным серебром хвою, на залитые луной стволы... а потом увидела птицу. Сначала я была уверена, что просто померещилось, потому что таких больших птиц в Подмосковье не бывает, но птица, бесшумно подлетев к березе, принялась описывать круги над моею головой. Это оказался огромный белый орел. В моей голове мозги принялись играть в салочки и чехарду.

– Здравствуй, ангел, - сказала я, и помахала птице рукой.

Ангел не ответил, продолжая бесшумно кружить надо мной. Внизу послышалось какое-то движение. Я наклонила голову, всматриваясь. В темноте ничего, кроме горящих глаз кавказа видно не было, но потом в полосу лунного света ступил ещё один зверь. Присмотревшись повнимательнее, я убедилась, что это не кто-нибудь, а самый настоящий волк-альбинос, размерами чуть меньше кавказа. Вцепившись в березовый ствол всем телом, я забыла как дышать, лишь иногда внутренний голос что-то попискивал о долгожданном сумасшествии.

Кавказ бросился первым. Они сцепились и скрылись в темноте. Я вытягивала шею, таращила глаза - без толку, в кромешной тьме был слышен только треск сучьев под сильными лапами дерущихся. Иногда они выскакивали на свет... зрелище было поистине фантастическим, ещё и из-за того, что оба зверя дрались молча, никто из них даже не зарычал ни разу. Птица села на дерево рядом с березой и тоже следила за поединком. Я чувствовала, что собираюсь хлопнуться в обморок, и всячески пыталась предотвратить это событие. Предотвратить не получилось, в глазах потемнело и сознание, издав какой-то премерзкий звон, благополучно отключилось.

Очнулась я от гулких ударов колокола. Несколько секунд не могла понять, откуда эти удары доносятся, потом дошло - из моей собственной головы. Чувствовала я себя невероятно отвратительно, судя по всему, температура у меня была 59,8 или даже больше. С величайшим трудом приоткрыв глаза и обведя мутным взором пространство, я увидела, что нахожусь в комнате, на кровати и рядом сидит Теуш. Склонив голову, он смотрел на коричневые кожаные тапки на собственных ногах.

– Привет, - проскрипела я. Теуш едва заметно вздрогнул и повернул голову.

– Привет, - тихо ответил он.
– Как ты себя чувствуешь?

– Ужасно, - честно призналась я.
– Мне такие кошмары приснились, не описать. И, кажется, я заболела. Давно я здесь? И что я тут вообще делаю? связно задавать вопросы у меня ещё не получалось.

Теуш вздохнул и посмотрел в окно.

– Ты у нас уже два дня, отец говорит - мало того, что ты сильно простудилась, у тебя ещё и нервная лихорадка.

– Два дня?!
– я подумала, что ослышалась.
– Быть того не может!

– Тише, надо беречь силы. Ты была без сознания, но отцу удавалось вливать в тебя настои.

Я скосила горящие от боли глаза в сторону и увидела стоявший рядом с кроватью столик, заставленный всевозможными чашками, плошками и банками. Пахло душицей и ещё чем-то терпким.

– Он сказал, что тебе надо лежать ещё минимум неделю, - продолжал Теуш.
– Хочешь чего-нибудь?

– Да...
– я призадумалась, как бы это сказать, но решила, что терять все равно уже нечего.
– В туалет, пардон.

Я сделала попытку подняться, но попытка не удалась. Тогда Теуш безо всякого усилия взял меня на руки и понес из комнаты. Оказалось, что на мне надета большая теплая мужская рубашка, явно с плеча отца семейства. Теуш нес меня по коридору. Когда мы проходили мимо комнаты одного из близнецов, я явственно услышала сдавленные стоны, переходящие в хрип.

– Что это?
– страх, обуявший меня от этих звуков, был похож кусок льда, засунутого за шиворот.
– Стой, Теуш! Что это? Что это такое?!

Он остановился у двери и посмотрел мне в глаза. В его взгляде была такая бездна печали и отчаяния, что у меня на мгновение остановилось сердце. Словно в трансе, я толкнула дверь рукой и повернула голову. В комнате стояли Митра, Влад, а на кровати лежал Ян. Простыня прикрывала только его бедра, все тело парня было исполосовано глубокими кровоточащими полосами. Влад и Митра повернули головы и уставились на нас. Я молчала, как истукан, не в силах "переварить" увиденное.

– Заходите, раз уж пришли, - хмуро произнес Влад, и Теуш внес меня в комнату.

Я не могла отвести глаз от Яна. Его лицо было белым, черты заострились, а к покрытому испариной лбу прилипли потемневшие пряди волос. Он лежал с закрытыми глазами, запрокинув голову на небольшую плоскую подушку. Я смотрела на раны, покрывавшие его тело, чувствуя, как по моим вискам и лбу медленно стекают струйки пота. Перед глазами четко и ясно возникла картина - кавказ и волк-альбинос... мне все это не приснилось...

– Значит...
– выдавила я, - значит...

– Да, - кивнул Митра, - мы говорили тебе правду.