Чтение онлайн

– И вы действительно должны покинуть Сан-Северино? Правда, мой отец и повелитель суров, но он настолько же и справедлив… когда не в дурном состоянии духа.

Эдмунд крепко прижал к себе Аликс.

– Мы должны уехать, любимая. Когда узнаешь, кто совершил нападение, постарайся не возненавидеть меня.

– Как я могу возненавидеть тебя? Ведь ты снова защищал честь своей сестры! – горячо шептала девушка. – Никогда не смогла бы я тебя осудить. Даже если бы мой брат попытался обесчестить твою сестру. Куда же вы отправитесь?

– Мы попытаемся присоединиться к герцогу Боэмунду. Когда он узнает правду, то, я уверен, простит меня и оградит нас от мести.

– Тогда я поеду с вами, – умоляюще и одновременно решительно сказала Аликс.

– Я думал об этом, – заверил он. – Но это невозможно. Могут подумать, что я соблазнил тебя. И тогда у меня не останется никакой надежды на справедливость…

Разразившись сдавленными рыданиями, обезумевшая от горя, девушка обхватила руками его закованную в железо грудь.

– Эдмунд! О, Эдмунд! – всхлипывая, твердила она, страстно прижимаясь к нему. – Что будет со мной, если ты меня покинешь!

– Потерпи, пока я пришлю за тобой, – прошептал англо-норманн. – Я это сделаю как можно скорее. Доверься мне, любимая. И знай, что каждый миг нашей разлуки для меня будет вечностью. – Он поцеловал ее. И нежно высвободился из ее объятий.

– Буду верить в тебя, душа моя, – вытирая слезы и трепетно улыбаясь, сказала Аликс, – как и ты веришь в меня. Призываю в свидетели Бога и тебя, Дорогая Розамунда: пока бьется мое сердце, я никогда не стану женой другого. Я буду принадлежать только Эдмунду де Монтгомери. Да хранит тебя Бог, обожаемый мой!

– Иди же, Аликс, быстрее, быстрее, – нервничала Розамунда. – Я слышу шаги Герта.

Бросив на Эдмунда последний, разрывающий сердце взгляд, леди Аликс покинула каморку и растворилась в темноте…

Когда она удалилась, Эдмунд обнажил кинжал и схватил прядь волос сестры, свисавших до самой, талии.

– Я укорочу их.

– Это необходимо?

– Да. Такую массу волос не спрячешь в подшлемник. Видит Бог, что это необходимо.

Двумя быстрыми взмахами клинка он отсек золотисто-рыжие волосы девушки. При всем своем хладнокровии Розамунда не могла удержаться от слез.

Наконец появился Герт. Босой, но уже в шлеме и в кольчуге. В руках он держал необходимое снаряжение.

Со стен крепости донеслись голоса перекликавшихся часовых.

– При первых признаках рассвета мы попытаемся выбраться отсюда, – сообщил Эдмунд.- – А пока, Герт, иди в конюшню. Оседлай боевого коня, которого я получил в награду за победу, а также сильных верховых лошадей для Розамунды и для себя.

Время тянулось медленно. Две фигуры в кольчугах, затаив дыхание, поджидали благоприятного момента в комнатушке Эдмунда. Покинуть ее сразу означало бы вызвать подозрение у стражи. Предрассветный же выезд рыцаря с двумя оруженосцами был обычным делом. При удаче и некотором нахальстве бегство могло сойти благополучно. Эдмунд рассчитал так, чтобы их отъезд совпал по времени с последней сменой караула, когда двор будет заполнен зевающими, кашляющими и отхаркивающимися ратниками.

Когда англо-норманн и его сестра уверенно прошли в конюшню, там уже толпились заспанные оруженосцы. Они чистили и кормили коней своих господ. Один из них сделал замечание Герту, подтягивавшему подпруги у тяжелого седла Громоносца, как Эдмунд назвал серого боевого коня, полученного в качестве выкупа у Дрого.

– Подготовь других верховых лошадей, – приказал Эдмунд и взял поводья своего жеребца; граф все время внимательно следил за оруженосцами, среди которых виднелся один особенно стройный.

Звезды померкли, и небо начало белеть, когда лошади под негромкое позвякивание закрепленных справа от седел щитов были выведены из конюшни. Герт прихватил три копья из оружейного зала. Все трое вскочили на коней, пытаясь сдержать ржание животных, обрадованных возможностью дышать прохладным, чистым воздухом после кислой вони конюшни.

Волей-неволей всадникам пришлось осадить коней перед надвратной башней: нужно было подождать, когда поднимут перекидной мост. Привратник пристально всмотрелся во всадников. Узнав Эдмунда, он приветствовал победителя в недавнем единоборстве и приказал открыть ворота.

– Куда держите путь, милорд? – прокричал он.

– На Венозу, – ответил Эдмунд, заставив своего жеребца податься в сторону, с тем чтобы немного оттеснить привратника.

Благодаря такому маневру стройный оруженосец проехал слегка вперед в густую тень. Массивная железная решетка медленно поползла вверх, и казалось, она никогда не поднимется настолько, чтобы трое беглецов могли проехать.

Между тем из главной башни замка послышался шум, раздались тревожные голоса. Переполох и шум нарастали. Где-то на стене затрубили в рог. Опустив копье и низко склонившись над передней лукой, Эдмунд рванулся вперед так быстро, что один из зубцов решетки задел его шлем. Розамунда потеряла свое копье, не сообразив вовремя пригнуться. Поднимая пыль, три всадника понеслись вниз по каменистой дороге по направлению к торговой площади Сан-Северино…

Сторожевые псы возле крытых соломой домишек вокруг торговых рядов, едва завидев лошадей, подняли дикий лай. Сэру Эдмунду пришлось там задержаться, чтобы расспросить о дороге на Венозу и дать возможность Герту подтянуть подпругу у коня Розамунды. Девушка прекрасно держалась в седле благодаря долголетней практике верховой езды во время соколиной охоты в Суссексе. Розамунда со страхом оглядывалась на замок, теперь уже полыхавший огнями. Просунув руку под кольчугу, девушка подтянула полотняную ленту, поддерживающую ее грудь, что помогало легче переносить скачку галопом.

– Они уже кинулись в погоню, – предупредил Герт. – Я вижу факелы у самых ворот.

Сонный владелец таверны указал им дорогу в Венозу. Эдмунд, выслушав его, поинтересовался, куда ведет другая дорога, не ошибся ли он, указав им путь. Ведь они едут с поручением от самого графа Тюржи.

– О нет, милорд, – заверил владелец таверны. – Та дорога ведет в Потенцу, до которой целый день езды.

Узнав, таким образом, все, что хотел, и сбив с толку человека, с которым говорил, Эдмунд заставил своих спутников выехать из деревни размеренным шагом. Пришпорил своего Громоносца он только тогда, когда они уже были на дороге. Жеребец перешел на бешеный галоп, характерный для мощных строевых лошадей. Холодный ветер хлестал всадникам в лицо и развевал вымпелы на двух высоко поднятых копьях.