Чтение онлайн

Я чувствовал, что он думает обо мне лучше, чем я того заслуживаю.

— Видишь ли, я не знал, к какому дьяволу следует направляться, и пару раз вполне мог тебя подвести, если бы угодил в переплет.

— Дело случая. — Он все еще изучал меня. — Трудно тебе пришлось?

Вопрос захватил меня врасплох, и я задумался. Кто готов сознаться в поступках, заставляющих корчиться от стыда?

— Да, в общем-то я доволен, что побывал в рукопашной. А как ты попутешествовал?

— Просто чудесно! Поначалу прикинулся мертвецом, и меня вытащили на поле, в пищу воронам. Я был весь в чужой крови, но они об этом не догадались. Когда я ожил, можно было отступить к западу, и я стал отступать… Давай-ка за стол, выпьешь, с нами меда. Как видишь, — он указал на спящих, — лучшую часть пирушки ты пропустил.

Я объяснил, что здесь уже не первый раз. Мы подошли к столу. Я ожидал, что Голиас представит меня Беовульфу. Голиас нашел для меня кружку, я взял хлеб и большой кусок сыра, и мы сели за стол.

— Ты не против, если мы обменяемся новостями, верно, Вульф?

Голиас наполнил все три кружки вровень с краями, но наружу не перелился ни один пузырек пены.

— Я пришел сюда, чтобы встретиться с этим парнем. Нам с ним предстоят кой-какие дела.

— Валяйте. — Беовульф держался непринужденно, и это мне особенно нравилось в нем. — Целых три дня все только обо мне и толкуют. Я буду рад послушать о чем-нибудь другом.

— Наслушаешься вдоволь, — пообещал Голиас. — Ну-ка, на чем я остановился?

Эта осечка памяти была единственным свидетельством его участия в суровой схватке, из которой они с Беовульфом вышли единственными достойными победителями. Я с почтением склонил перед ними голову.

— Ты направился на запад, — напомнил я ему.

— Да, я пошел на запад — дальше, чем хотелось бы, потому что отряд Брайана заметил меня и преследовал до Босс Арден. Улизнув от врагов, я отдышался и двинулся на юго-восток, впутался в охоту на Калидонского вепря и, сбившись с пути во время погони, завернул пообедать к Бикриу. Он пройдоха, но прочая компания — приличные люди. Затем отправился к Королю-Рыбаку и провел пару ночей с Арджуной, Бхимой и остальными; навестил Пуйла — но его не оказалось дома, меня принял Аран — хороший парень! Вот так.

Мы выпили, и Голиас продолжал:

— От Пуйла я мог бы прямиком направиться сюда, но встретил Роланда. Как он разъярен!.. Черт побери, я знаю Роланда много лет, но нам было не до воспоминаний. Он крушит лес в щепки и разбивает скалы! Пришлось мне взять западнее. Так я и шел, не поворачивая на юг, до самого Терне Вателина. — Он снова осушил кружку.

— Да, Грэлент — я сказал тебе, что встретил Грэлента? — был со своей милашкой, с ней была ее подруга. Бедняжка скучала одна, но мы с ней поладили. Просто чудо! — он поцеловал кончики пальцев. — Но я должен был встретиться с тобой. К тому же она хотела взять меня на прикол. Всю ночь я шел, желая выйти из Броселианского леса, пересек Троянские степи, где чуть не погиб вместе с Игорем. Но Игоря взяли в плен, а я освободился и добрался до Уотлинг-стрит.

Голиас снова наполнил кружки, но я отставил свою в сторону.

— Надо признать, встреча с Роландом меня подстегнула. Я достиг дороги неподалеку от Тильбюритауна, затем взял на восток и поужинал в Вудлэндз, где Джонни Как-Бишь-Его снабдил меня этим барахлишком. Вчера я пришел сюда. А как поживает Робин?

Я не говорил ему о встрече с Робином, но, наверное, зеленый костюм был Голиасу известен. Опуская излишние, на мой взгляд, подробности, я описал ему свои приключения с момента смерти Брайана. Я старался не смотреть Голиасу в глаза, но он был слишком проницателен, чтобы ничего не заметить. Хотя мне казалось, что я выказывал достаточно сдержанности, упоминая Розалетту, он видел меня насквозь.

— Прелесть что за девушка, а?

Я почувствовал, что краснею, но попытался напустить на себя беспечность.

— Хорошенькая, — я зевнул, — но еще ребенок.

— Молода, однако очень мила, — подытожил Голиас. — Сердечко-то она тебе укусила.

Беовульф выглядел так, если бы не слышал ни слова из нашего разговора. Почувствовав смущение, я разозлился на Голиаса. Он это заметил и засмеялся.

— Не огорчайся. Сердце твое исцелится, если уже не исцелилось, и станет от этого только сильней. Чокнемся!

— Что нас ждет дальше? — спросил я, чтобы сменить предмет разговора… — У тебя есть какие-то планы?

Голиас посерьезнел.

— Да, я знаю, какие задачи мне предстоят, и хотел бы, чтобы ты присоединился ко мне. Но предупреждаю: впереди долгий и трудный путь.

— Дело привычное, — ответил я, пожав плечами. Упоминание о Розалетте погрузило меня в меланхолию, и я почувствовал, что вновь теряю душевное равновесие. — Что ты затеваешь?

Голиас разлил мед, и на этот раз я подставил свою кружку.

— Я снова прошу нас извинить, Вульф, — сказал Голиас, — но послушай тоже. Возможно, нам понадобится твой совет.

— Никаких извинений, — заверил его Беовульф, — если затевается стоящее дело, его надо обсудить.

— Видишь ли, — Голиас повернулся ко мне. — За день до того, как я встретился с Джонни, меня угощал на постоялом дворе один юноша. Он же и приютил меня на ночь. Зовут его Луций Дж. Джонс, второе имя произносится как Джил. Какая ему корысть оплачивать мои счета, кроме той, что я не при деньгах, а он хороший парень?

— Не такой неразговорчивый, как ты, — продолжал он, когда я ограничился простым кивком, — но легко откупоривается вслед за третьей или четвертой бутылкой. Так вот, он рассказал мне о том, что не дает ему покоя. Я всегда с охотой слушаю тех, кто меня угощает, но тут и я в самом деле заинтересовался. И потому слушал не с таким безразличным видом, как ты сейчас.

— Я слишком устал, — заметил я в оправдание. Так оно и было. Долгий пеший путь и обильная выпивка в конце концов сломили меня. Оживление испарилось, и голова налилась тяжестью. Каждой клеточкой своего тела я чувствовал, что уже глубокая ночь. Мне хотелось спать, и я бы охотнее всего поискал свободное место на скамье, но не был уверен, что доберусь до нее.

— Мы все скоро отрубимся, — пообещал Голиас. — Так вот, этот Джонс сказал мне, что против него все обстоятельства. Он не может жениться на любимой девушке, ему негде жить, и он не имеет ни определенного занятия, ни постоянного дохода.

Вместо того чтобы посочувствовать Джонсу, я пожалел себя. Ведь не только он не может жениться на любимой девушке. И если я ничего не могу сделать для себя на этот счет, что толку говорить о каком-то незнакомце?

— Он хочет, чтобы ему подарили весь мир, обвязанный розовой ленточкой, а самому чтобы и палец о палец не ударить. Пусть займется чем-нибудь серьезным и не ноет.