Чтение онлайн

— Ну, что там?

— Геморрой, — честно ответил я. — Ну, чего стоишь? Спускайся давай, будем разбираться.

Эллина постояла секунду, а потом вдруг прыгнула вниз. Легко поймав девушку, я аккуратно поставил ее на ноги и, ткнув пальцем в извозчика, спросил:

— Ну что, будем вытаскивать или добьем?

Смерив меня взглядом полным негодования, Эллина нагнулась, внимательно изучила ногу, предварительно срезав сапог и распоров штанину, а потом ловко вправила кость. От боли извозчик мгновенно пришел в сознание, издал неприличный звук и тут же снова провалился в нирвану, не мешая нам сооружать импровизированные лубки из обломков досок. Конечно, можно были и магией зафиксировать, и даже подлечить, но мне совершенно не хотелось этим заниматься.

Закончив с незадачливым водителем кобылы, мы перешли к особям женского пола. Теперь я присмотрелся к ним внимательнее. Та, что помладше, явно имела некоторую примесь гоблинской крови, очень уж нос и разрез глаз были характерными. Она уже пришла в себя и лупала глазами, не до конца понимая, что происходит. Вторая, прикованная к телеге, тоже не была чистокровным человеком. Однако и гоблинами от нее не пахло — скорее, было что-то эльфийское или орочье. Да какая на хрен разница? Вначале надо было ее освободить, чем я, собственно, и занялся.

Цепочку делал неплохой мастер, во всяком случае, я смог ее порвать только со второй попытки. Однако, судя по округлившимся глазам девушки, и это произвело на нее определенное впечатление. Молча ткнув пальцем вверх, чтобы выбиралась, я вернулся к Эллине, которая занималась младшей. Та сидела, не говоря ни слова, только испуганно на нас таращилась. Ну да что взять с малолетки. Взвалив себе на плечи пострадавшего, я повернулся — и обнаружил, что освобожденная мной дама в нерешительности стоит перед стеной из снега, по которой ей требовалось лезть наверх. Ну да, ступенек там предусмотрено не было.

В общем, подъем этой троицы вылился в отдельную спасательную операцию, в ходе которой мне пришлось вначале вылезать самому (ну, для меня это было просто), а потом на веревке тащить по очереди всех остальных, включая Эллину. Можно было, конечно, воспользоваться магией, но не хотелось — во-первых, я и так устал, когда держал щит, и теперь сил попросту не было, а во-вторых, все еще оставалась надежда, что нас не заметили, и лишний раз искушать судьбу не хотелось.

А вот время мы безнадежно упустили — когда подъем был закончен, солнце уже садилось. В принципе переночевать в горах мы могли, тем более что на этой высоте было уже не так холодно, а минимальный запас топлива был навьючен на мою заводную лошадь, вот только на этом конкретном месте я оставаться не хотел — а ну как ночью опять накроет лавиной? Да и вообще, ночевка под открытым небом в число моих любимых занятий не входила. К счастью, пришедший к тому времени в себя возница сообщил, что немного дальше, вниз по склону, имеется пещера, которой иногда пользуются те, кто не успевает засветло добраться до жилья. Вот и двинулись, таща с собой невольных спутников, хотя, если честно, больше всего мне хотелось плюнуть на этих самых спасенных и оставить их там, где нашли, — в конце концов, программу-минимум для них я уже выполнил. Теперь же приходилось волочь на носилках лишний груз, причем если девушки, Эллина и та спасенная, что постарше, менялись, таща свой груз по очереди, то меня подменить было некому. Оставалось только матерно ругаться про себя и идти — упорство всегда было одной из черт моего характера.

Когда мы обнаружили пещеру, было уже темно. Если бы не фонарь, мощный, американский, который я притащил из своего мира, хрен бы мы что увидели, но — смогли, добрались и даже развели жиденькое подобие костерка. Как я и предполагал, даже намека на запас топлива в пещере не было, и надо было до утра растянуть имевшиеся у нас скудные резервы. Кстати, резервы продовольствия, которое я покупал из расчета на двоих, тоже пришлось делить на пятерых. Тем не менее в желудки что-то упало, и теперь вымотавшаяся за день Эллина бессовестно дрыхла, а я сидел, грел руки у костра и украдкой наблюдал за остальными. Совмещал полезное с полезным — пальцы рук у меня мерзли всегда, никакие рукавицы не помогали, а за новыми знакомыми наблюдать было важно в любом случае. Мало ли что, совершенно не хотелось бы проснуться от того, что тебя убили.

Вели себя эти трое совершенно по-разному. Ну, извозчик просто лежал, как ему и положено, и даже не стонал, чем заработал мое уважение. Все же терпеть боль от сломанной ноги — удовольствие ниже среднего, знаю по себе. Когда мы шли, я все же наложил на него обезболивающее заклинание, оно почти не фонит и сил требует немного, но его действие давно уже должно было пройти. Тем не менее мужик терпел и стонать, похоже, не собирался. А еще он мерз, хотя его и накрыли сверху всем, что нашлось в той повозке.

Младшая из спасенных, так и не произнесшая за весь день ни слова, дрыхла без задних ног. Я уступил ей свой спальный мешок — зря, наверное, глупее занятия, чем забота об абсолютно чужих людях, сложно придумать. Тем не менее остатки воспитания сыграли свою роль, и теперь она мирно посапывала в уголке пещеры. Вторая так же, как и я, молча сидела, грела руки и смотрела на огонь. Ей, пожалуй, досталось больше всех — одежда у девушки была похуже, а рукавиц не наблюдалось вовсе. И кстати, было кое-что, что я забыл сделать.

— Дай руку, — приказал я. — Правую.

Она повиновалась совершенно безропотно, с какой-то странной отрешенностью. Как робот, честное слово. Все то время, что была с нами, она впечатление такого вот робота и производила. Однако мне в принципе было наплевать. Куда больший интерес представлял железный браслет с двумя болтающимися звеньями цепи, по-прежнему украшающий ее запястье. Именно им я и занялся.

Сделан браслет был крепко и заклепан тоже на совесть. Сломать его, сколько ни пытался, я не смог — просто не за что было уцепиться, а значит, и силу свою использовать у меня не было возможности. Пришлось вооружиться кинжалом, и, сказав девушке, что или браслет сломаю, или руку отпилю, я принялся за дело. Кстати, шутку она не поняла, дернулась, да так, что я и впрямь едва не раскровенил ей руку. Пришлось шикнуть на нее, и, когда она замерла, мне все же удалось загнать лезвие кинжала в щель между охватывающими запястье железными пластинами. Спустя две минуты и изрядно попорченный нож я все же сумел разломать клятую железяку, после чего оставалось лишь присвистнуть.

Да уж, мало того что под металлом кожа была ободрана до мяса, так еще и обморожение пошло. Рука вокруг почернела и выглядела теперь сплошной язвой. Паршиво… И ведь, что интересно, за все время ни разу не пожаловалась, хотя, в отличие от младшей, все же говорила. Да и нет, других слов от нее хрен дождешься. А самое паршивое, что я не владею достаточно целительством, чтобы ей помочь.

Пришлось рыться в сумке, искать мазь от обморожения, мучительно вспоминая, сунул я ее в походную аптечку или нет. Оказалось, все же сунул — хорошую мазь, из моего родного мира. Аккуратно смазав запястье девушки, я вздохнул и сказал:

— Шрам останется, так что извини.

Это, наверное, смешно, но мне действительно стало вдруг стыдно, что не могу помочь ей более серьезно. Странно это и мне совершенно несвойственно — обычно стыдно становится, когда не могу помочь кому-то из своих, а тут ведь совсем чужой человек. Да, женщина, да, очень мужественно державшаяся, но — абсолютно чужая. Впрочем, думаю, на моем лице ничего не отразилось.

— Ничего. Спасибо.

Надо же, первые нормальные слова за весь период знакомства. Что-то мне показалось странным в том, как она держалась. Я присмотрелся, тронул рукой ее лоб… Ого, а ведь у девчонки жар, и колотит ее изрядно. Ругаясь про себя на совершенно неуместное мягкосердечие, я пожертвовал курткой, закутав девушку так, что только нос торчал, и заставил выпить целую пригоршню порошков — уж лекарств от простуды я в аптечке всегда таскаю много. Сам частенько болею, вот и стараюсь иметь при себе запас, который пришелся очень кстати. Жаль, вода была чуть теплой, но это все равно лучше, чем ничего.