Чтение онлайн

— Нет такого правила, которое запрещало бы ученику серпа посещать своих родственников!

Цитра выпалила это однажды за ужином, без предупреждения и без предварительной подводки. В том-то и состоял ее замысел — огорошить наставницу. Судя по количеству времени, которое понадобилось серпу Кюри, чтобы ответить, прием сработал. Прежде чем заговорить, наставница проглотила две ложки супа.

— Такова всеобщая практика, и, надо признать, разумная.

— Это жестоко!

— Но ведь ты уже один раз ходила на свадьбу?

Цитра удивилась, откуда ей это известно, но не позволила выбить себя из колеи.

— Через несколько месяцев я, возможно, умру. Думаю, у меня есть право до тех пор навестить родных пару раз.

Серп Кюри проглотила еще две ложки.

— Я подумаю, — наконец сказала она.

В конце концов она согласилась — как и предвидела Цитра. Серп Кюри была человеком справедливым. И Цитра не лгала — девушка действительно хотела повидаться с родными, так что наставница не могла уличить ее во лжи. Нельзя же, в самом деле, увидеть по глазам то, чего в них нет! Хотя, конечно, свидание с близкими было не единственной целью поездки домой.

Они с серпом Кюри шли по родной улице Цитры. Здесь все оставалось прежним и одновременно радикально изменилось. Девушкой овладела неясная тоска, но она не смогла бы сказать, по чему томится. К ней пришло внезапное ощущение, что она идет не по знакомой улице, а по чужой стране, в которой люди разговаривают на неизвестном языке. В лифте, поднявшем их на этаж, где находилась квартира родителей Цитры, с ними ехала пухлая дама с еще более пухлой собачкой. От ужаса она впала в ступор. Дама, разумеется, не собачка, — той было все до лампочки. Даму звали миссис Йельтнер. Еще когда Цитра жила дома, миссис Йельтнер настроила свой липидный индекс на «стройность». Но, по-видимому, в борьбе нанитов со склонностью к обжорству побеждало последнее, потому что выпуклости у миссис Йельтнер находились во всех тех местах, где им быть не полагалось.

— Здравствуйте, миссис Йельтнер, — сказала Цитра и ощутила укол вины за то, что ее развеселил едва прикрытый страх попутчицы.

— К-к-какая п-приятная встреча, — промямлила та, явно не припоминая имени Цитры. — Кажется, на твоем этаже в этом году уже кого-то выпололи? По-моему, правила не разрешают производить прополку в одном доме так скоро…

— Разрешают, — заверила ее Цитра. — Но мы здесь сегодня не для этого.

— Хотя, — добавила серп Кюри, — все возможно…

Когда лифт остановился на этаже миссис Йельтнер, бедная женщина так торопилась убраться из кабинки, что едва не брякнулась на пол, споткнувшись о собственную собаку.

Было воскресенье. Родители и братишка ждали Цитру. Ее визит не был для них сюрпризом, и все же на лице отца, открывшего дверь, нарисовалось удивление.

— Привет, папа! — сказала Цитра. Отец обнял ее. Объятие было теплым, но тем не менее в нем ощущалась некоторая принужденность.

— Мы соскучились по тебе, солнышко, — проговорила мать, в свою очередь обнимая дочку. Бен держался в сторонке и лишь пялился на незнакомую женщину-серпа.

— Мы ожидали серпа Фарадея, — пояснил отец гостье, одетой в лавандовую мантию.

— Долгая история, — сказала Цитра. — У меня теперь новый наставник. Вернее, наставница.

И тут у Бена вырвалось:

— Это же серп Кюри!

— Бен, — одернула мать, — веди себя прилично!

— Но вы же серп Кюри, правда? Я видел ваши портреты. Вы та самая, знаменитая!

Серп одарила его скромной улыбкой:

— Вернее будет сказать «печально знаменитая».

Мистер Терранова сделал приглашающий жест в сторону гостиной:

— Проходите, пожалуйста.

Однако серп Кюри не переступила порога квартиры.

— У меня дела в другом месте, — сказала она, — но я вернусь за Цитрой, когда начнет темнеть.

Она кивнула родителям, подмигнула Бену и ушла. Как только входная дверь закрылась, родители, казалось, чуть-чуть расслабились, как будто все это время не дышали.

— Не могу поверить — ты ученица самой Кюри! Громады Смерти! — воскликнул Бен.

— Гранд-дамы, а не громады.

— А я и не знала, что она все еще жива, — сказала мама. — Ведь, кажется, все серпы в конце концов должны выполоть себя, нет?

— Вовсе мы ничего не должны, — возразила Цитра, поражаясь, как мало ее родители, в сущности, знают о ее возможной будущей профессии. — Серпы производят самовыпалывание только тогда, когда сами этого хотят.

«Или когда их убивают», — добавила она про себя.

Ее комната оставалась в том же виде, что прежде, только порядка было больше.

— Если тебя не рукоположат, ты сможешь вернуться домой, и все тут будет так, будто ты и не уходила, — сказала мама. Цитра не стала рассказывать, что не вернется ни в каком случае. Если ее примут в Орден, она наверняка должна будет жить с другими серпами-юниорами, а если не примут, то жить ей не придется вообще. Родителям ни к чему знать об этом.

— Сегодня твой день, — сказал папа. — Чем бы тебе хотелось заняться?

Цитра покопалась в ящиках письменного стола и извлекла на свет фотокамеру.

— Пойдемте гулять!

Они гуляли, болтая о том о сем; и хотя Цитре нравилось проводить время с родными, еще никогда ощущение непреодолимого барьера между ними не было таким сильным. Ей о многом хотелось с ними поговорить, но родные не поймут. Они никогда не найдут общий язык. Не станет же Цитра делиться с матерью сложностями боевых искусств или рассказывать отцу о сострадании, которое испытываешь, видя, как жизнь покидает чьи-то глаза! Братишка был единственным, с кем Цитра нащупала что-то вроде взаимопонимания.

— Мне как-то приснился сон, что ты пришла в мою школу и выполола всех придурков, — сказал Бен.

— Да что ты? А моя мантия — какого она была цвета?

Он немножко подумал.

— Кажется, бирюзового.

— Значит, его и выберу.

Бен просиял.

— А как мы будем тебя называть, когда ты станешь серпом? — спросил отец. Похоже, он не сомневался, что ее посвятят.

Цитра до сих пор даже не задумывалась об этом. Она никогда не слышала, чтобы к серпу обращались иначе, чем по имени его исторического покровителя или просто «Ваша честь». А родственники — их это тоже касается? Она и покровителя-то пока еще не выбрала. Девушка ответила уклончиво: