Чтение онлайн

Пока все было в порядке: рыжий не зря столько лет оттрубил на военной службе, чтобы замарать чистейшую репутацию Бешеных Лис. Как ни странно, он еще ни разу не ругнулся, не споткнулся и не упал, стойко утвердив эльфа в мысли, что контролировать и считать его недотепой не надо, несмотря даже на длинный язык.

Следом за Весельчаком упруго бежал Танарис, затем - Аркан и Ирбис, слегка разбавленные недовольной физиономией Элиара, после них - Сова и Молот, а замыкали короткую цепочку Литур и Урантар. Причем, последний явно притормаживал, стараясь держать в поле зрения не только едва заметную тропку и впереди идущих, но и оставшееся за спиной пространство, и даже небо, с которого тоже порой прилетали крупные неприятности.

В какой-то момент Таррэн все же поймал нужный ритм и только тогда сообразил, что Белик не просто отсчитывает шаги, а четко соотносит их с частотой биения сердца Перворожденного: ровно сто ударов на бег, еще пятьдесят - на отдых, потом снова бег, и так - до бесконечности. Но откуда он мог это знать? Как отмерял с такой поразительной точностью? Разве что слышал или каким-то образом предугадывал? Темный пока не разобрался и вынужденно оставил очередную загадку на потом. Остальные тоже довольно быстро втянулись, скрупулезно выполняя наказ Белика - ступать след в след. И сейчас растянулись цепочкой на несколько десятков шагов, старательно карабкаясь по коварным склонам с ловкостью прирожденных скалолазов.

Здесь действительно почти не встречались растения, редко когда можно было увидеть полузасохшие кустики чертополоха или колючие ростки храмовника. Возможно, немного выше и южнее склоны действительно кишели опасной для всякого чужака жизнью, но именно поблизости от Тропы никакого изобилия не было и в помине. А значит, шансы нарваться на местных обитателей сводились к минимуму, и все это прекрасно понимали. Ради такого подарка стоило потерпеть стертые ноги, ноющие от постоянного лазания по валунам мышцы и гудящие от непроходящего напряжения стопы.

Никто не следил за временем - некогда было, да и силы берегли, потому что гораздо важнее было не потерять темп, не сбить дыхание и не оплошать, оповещая всю округу благим матом, подвернув по глупости ногу. Редко кто вскидывал голову от до тошноты примелькавшихся камней, но если и случалось кому-то быстро оглядеться по сторонам, то он тут же опускал глаза обратно: картина все равно почти не менялась, Белик уже успел доказать, что ему можно верить, а дорогу и вовсе выбирал без чужого участия. Попробуй, влезь - и мигом узнаешь, не соврал ли он насчет "удавить" за открытый рот. С учетом последних событий, проверять его слова никто особо не рвался. Просто старались не отстать. Главное, что пока не стемнело, а значит, им еще переть и переть вперед. Вслед за неутомимым, двужильным пацаном и его свирепой зверюгой, которая вдруг приобрела нехорошую привычку оглядываться каждые полчаса с тем, чтобы оценивающе проследить за пыхтящими и добросовестно потеющими воинами, насмешливо хмыкнуть и отвратительно бодро снова умчаться вперед.

В какой-то момент Таррэн справедливо заподозрил, что Белик непонятным образом чувствует ее настроение, а то и видит ее глазами, потому что другими причинами его поразительную осведомленность в делах разношерстного отряда объяснить было невозможно. Каким образом? Почему это происходило? Как могла образоваться такая странная связь? Он не знал. Но спрашивать было неуместно, а пацан всю дорогу старался не поворачиваться к спутникам лицом и упорно прятал глаза, словно скрывал появившиеся там нехорошие перемены.

Ближе к вечеру, порядком устав и изрядно вспотев, люди в незнамо какой раз перевалили через очередной каменный гребень, тяжело перевели дух, огляделись и... просто не поверили глазам: впереди, оттуда ни возьмись, самым бесстыдным образом красовалась уютная зеленая лужайка. Самая настоящая, светлая, манящая. Рыжий даже свои зенки протер для верности, потом часто-часто поморгал и потряс роскошной шевелюрой, прогоняя надоедливых мушек, но чудо никуда не исчезло - так и продолжало сверкать девственной чистотой, будто нарочно настраивая на отдых. Он непонимающе нахмурился и немедленно насторожился, потому что ЭТО было неправильно, даже смутно обеспокоился, но почему-то не смог сразу отвернуться. А затем неожиданно понял, что ничего вредного, страшного и опасного здесь не было. Просто ничего. Совсем. И чем больше он смотрел, тем больше убеждался в собственной правоте. Тем быстрее таяло чувство тревоги, спокойнее становилось на душе, а безошибочное чутье разведчика вдруг непостижимым образом заглохло, напрочь отказываясь выручать замешкавшегося хозяина.

– Ми-и-и-илый...
– чарующе пропела ему восхитительно прекрасная эльфийка, протягивая навстречу тонкие руки.
– Иди ко мне, я жду-у-у...

– Д-да, ид-ду, - ответил он, с вожделением глядя на ее безупречное лицо, тонкий стан лесной нимфы, роскошные каштановые волосы, свободной волной ниспадающие на обнаженную спину. Она была близко, совсем рядом. И она звала так, что невозможно противиться...

Весельчак зачарованно вздохнул, не в силах оторвать глаз от волшебного видения, замедлил шаг и, наконец, полностью остановился, буквально пожирая глазами зеленый лужок. Такой маленький, замечательно уютный; травка мягкая, шелковистая; цветочки симпатичные, беленькие... ну и что, что насекомых поблизости нет? Наверное, не сезон. А то, что он торчит посреди скал, как голый перст, очень даже неплохо. Подумаешь, странность! Поди, и не такое в жизни увидишь, коли проторчишь на Границе подольше! А здесь безопасно, ничьи ауры не мелькают в округе, никакого запаха, никакой тебе тревоги. Тихо, мирно, спокойно... чего еще надо усталым путникам? И еще - там была ОНА! Блаже-е-енство...

Люди, не сговариваясь, застыли на середине движения: молчаливые, странно заторможенные, но все как один таращились на чудесный мирок, где так хотелось отдохнуть и расслабиться. Пожалуй, лишь эльфы еще пытались сопротивляться этому странному дурману - ошалело пятились, трясли роскошными гривами, ожесточенно терли глаза, пытаясь избавиться от непонятной апатии и стремительно накатывающего безразличия, но с каждой секундой делали это все медленнее и неувереннее, будто опасная магия этого места сумела найти ключик даже к их хваленой защите.

Таррэн, поддавшись всеобщему настроению, тоже странно дрогнул и неверяще замер, чувствуя, что с огромной скоростью проваливается куда-то вглубь, в какую-то черную бездну, из которой не было возврата. Но откуда на него, как когда-то давно, с отвратительной насмешкой смотрели пронзительные зеленые глаза.

– ...Говори!
– злорадно выдохнул старший брат, удерживая свой сак`раши возле нервно пульсирующей жилки на шее.
– Говори, что признаешь!

У него были красивые клинки - лучшие, что только могли создать эльфийские мастера за последнее тысячелетие. И неудивительно: наследнику древнейшего рода не пристало носить второсортные мечи. Даже если ему исполнилась всего лишь первая сотня лет.

Таррэн, неотрывно глядя в холодные зеленые глаза брата, судорожно сглотнул.

– Нет.

– Ты проиграл! Ну же!

– Нет, - повторил он.
– Тебе - не стану.