Чтение онлайн

Она пообещала.

— Такое получилось дело, я со своими приятелями недавно попал в заварушку...

И Ненашев вкратце обрисовал ей ситуацию, не упоминая, разумеется, своих подвигов по вызволению Клюева и Бирюкова и тарана «Хонды».

— Вот так получается, деточка, — закончил Ненашев.— В чемоданчике — разная хитрая аппаратура, которая позволит нам подслушивать сильных врагов наших и подсматривать за ними. Никакой валюты там нет. Я могу тебе даже показать.

— Не надо, — поспешно сказала она. — Я все равно в этом не разбираюсь. Ты знаешь, Костя, мир так тесен... Отец несколько раз упоминал про эту злосчастную «Терру».

— Ого?! — поразился Ненашев. — А чем же она для него злосчастна?

— Да они от отца чего-то требовали, на что он не мог пойти.

— Анжела, ведь ты по специальности психолог, могла бы и расколоть папашу или «вычислить» ситуацию.

— Вопрос понятен, начальник. Ты ведь так выражаешься — начальник, да? Знаешь, ситуацию я «вычислила». И мне кажется, речь идет о самом примитивном шантаже. Даже не о шантаже, а о грубом давлении, о — как сейчас выражаются — «наезде». Нет, они не денег с отца требуют. Они требуют, чтобы он не развивал производства. То есть, даже не восстанавливал того, что разрушено — производство ведь сейчас разрушено до основания. Отец попытался наладить выпуск... как это называется? Товаров для народа. Какие-то мини-трактора. У него ведь завод сельскохозяйственного оборудования. А «Терра» мешает ему.

— Они конкуренты, что ли? — спросил Ненашев, а потом вспомнил. — Да нет, у них вроде бы строительные работы в основной деятельности записаны.

— Костя, давай-ка все подобные дела на потом отложим. Я, конечно, понимаю, в какой ситуации оказался ты и твои друзья, но, честное слово, мы что-нибудь придумаем.

Ненашев вернулся домой рано утром, предварительно оповестив друзей телефонным звонком.

— Николаич, ты только погляди на этого фрукта, — кивнул Клюев. — Как он еще мою рубаху и мои штиблеты не пропил, не протрахал.

— Не боись, начальник, — с достоинством отвечал Ненашев. В первую очередь я пропью и протрахаю свои штаны. Самое главное — кейс — вот он! Кто его раздобыл? То-то и оно! Тебе бы, командир, у вождя мирового пролетариата поучиться. Был у него соратник по борьбе, фамилию только запамятовал, да это и не важно. Так этот профессиональный революционер как-то в загул вошел и партийную кассу в каком-то борделе всю и спустил. Ну, товарищи по борьбе, естественно, возмутились до крайности — как же, они бы и сами не прочь эти деньги пропить-прожрать — и потребовали для пьяницы и развратника самой строгой кары. И знаешь, что Ильич сказал, какую он им отповедь дал? Я, сказал он, давно его знаю, он твердый «искровец», старый партиец. Это главное. А в том, что он пошел в лупанарий — лупанариями, начальник, бордели у римлян назывались — ничего страшного нет. Значит, была у него такая потребность.

— Ладно, «твердый искровец», — проворчал Клюев, — гони сюда кейс.

— Кейс-то кейс, а как его содержимым воспользоваться — вот в чем вопрос, — теперь на Ненашева уже философский стих нашел.

— Да уж как-нибудь...

— Как-нибудь и муж сумеет — так бабы в подобных случаях отвечают кандидатам в трахалыцики. А у меня в этом направлении уже некоторые проработки имеются.

— Уж не этой ли ночью ты их... прорабатывал, трахальщик? По-моему, ты только в одном направлении работал.

— В том-то и состоит преимущество истинно творческого человека, что он может, занимаясь делами, вроде бы никакого отношения к его основной деятельности не имеющими, выдать вдруг на финише результат. Короче, отцы командиры, у меня есть план.

А план Ненашева требовал вовлечения в дело Анжелы, а eще Сергея Марушкина, посему он сначала показался Клюеву не просто безумным, а авантюристически-безумным.

В «Волге», за рулем которой сидела Анжела, они поехали к Марушкину, который, судя по разговору — общались с ним по телефону — еще не был пьян настолько, чтобы не быть в состоянии выполнять свою работу-хобби.

— О! — воскликнул Марушкин, увидев Анжелу на пороге своего жилища. — Какая девушка! Какой сюрприз!

В шортах, не глаженных — равно как и не стиранных — очевидно, с момента их покупки, в замызганной майке с надписью «Ай лав Нью-Йорк», где вместо слова «лав» было изображено сердечко, Марушкин стоял посреди комнаты, покачиваясь на своих тонких и бледных ножках и держа в руке высокий стакан.

— Серджио, — решительно произнес Ненашев, — ты нужен своим друзьям.

Поскольку, как понял Марушкин, в число его друзей входила и эта блондинка с потрясающей грудью и длинными ногами, он был готов мобилизоваться в любой момент. Узнав от Ненашева, что момент уже наступил, Серджио направился в ванную — приводить себя в порядок.

Минут через десять он выглядел свежим, бодрым и элегантным. Сунув в карман набор отмычек, увидев который, одновременно слегли бы от зависти и «медвежатник» и «домушник», Марушкин вместе со старым другом Ненашевым и тремя новыми друзьями покинул квартиру, даже не допив уже початую бутылку и не захватив ее с собой.

Естественно, Марушкин захотел сесть на переднее сиденье, резонно обосновав свое желание тем, что с переднего сиденья открывается более широкий обзор. Ненашев, до того сидевший рядом с Анжелой, безропотно подчинился.

— Значит, так, Серджио, — стал излагать Ненашев свой план, — нам сейчас предстоит выследить одного лоха, который вовсе не такой уж и лох. Надо либо засечь номер его «тачки», либо, использовав для отвлекающего маневра Анжелу, попытаться «увести» у него машину уже сегодня.

— Нет проблем, — беспечно сказал Марушкин.

— Проблемы, наверное, все же будут, Серджио, — осторожно заметил Ненашев. — Это достаточно «крутой» мужик, он может ездить с охраной.

— Ну и что же, что с охраной? — очевидно, соседство с Анжелой способствовало накоплению в Марушкине заряда оптимизма. — Безотлучно и охрана в «тачке» сидеть не может, если там, конечно, туалета не имеется. Но машин с туалетом даже я в наших краях еще не встречал.

Офис «Терры», двухэтажное здание, находился за городом. Очевидно, раньше здесь помещалась какая-нибудь контора, какой-нибудь «Шарашмонтаж». От магистрали к зданию вела дорога, выложенная бетонными плитами и засыпанная утрамбованной щебенкой.

— Ничего не понимаю, — сказал Клюев, отняв от глаз «двадцатикратный» бинокль, в который он обследовал строение. — Я уже готов поверить в то, что «Терра» в самом деле занимается строительством. Полнейшее запустение и отсутствие всяческой жизни.