Чтение онлайн

Наконец я понял. Бедная девочка боялась – этот мерзавец все-таки сумел ее напугать.

– Прежде всего, тебя вылечат. Затем мы оба полюбуемся, как благородного Рексенора будут пригвождать к кресту, предварительно вырвав его лживый язык...

– Так он лгал? – воскликнула Тея. – Лгал о...

– Обо всем. И тебе незачем помнить его россказни. Ты поняла меня, Тея?

– Уже забыла, – мне показалось, что девушка улыбнулась.

– А чтобы его дружки не вспомнили о тебе, я поговорю с одним моим знакомым. Он очень веселый – почти как я... Ну, а если ты захочешь выйти замуж за базилея...

На этот раз она промолчала. Может, идея показалась ей не такой уж плохой.

– Ванакт... Ты завтра думаешь осматривать стены?

– Да, – подтвердил я, – думаю. Ты что-то знаешь об этом дурацком погребе?

– Нет, – вздохнула девушка. – Я была здесь один раз – и, как видишь, с тех пор многое изменилось. Но вчера мне было плохо, я, кажется, бредила...

Она замолчала, словно не решаясь продолжить. Я не торопил.

– Мне показалось, что подземелье светится. Словно горит огонь – холодный мертвый, как на старых могилах.

Я сочувственно вздохнул – в бреду можно увидеть и не такое.

– Но в одном месте свет был другим – желтоватым, теплым. Какое-то пятно, ровное, будто окошко...

– Поглядим, – охотно согласился я. – Начнем именно с него. А сейчас пора спать. Кстати, ты ведь колдунья, то есть знахарка. Как мне заснуть побыстрее?

– Закрой глаза...

Я послушался и тут же почувствовал легкое тепло – ее ладони слегка коснулись моего лица. Я еле сдержался, чтобы не рассмеяться, но вдруг почувствовал, как проваливаюсь в темноту.

...Факелы горят ярко, разгоняя прятавшиеся по углам тени. Коридор широк, белый потолок в темных пятнах гари уходит куда-то ввысь, и люди вокруг кажутся великанами. Впрочем, они обычного роста, маленький я – царевич Клеотер Микенский, сын богоравного ванакта Главка, сына Гипполоха. Мой отец – самый сильный и самый могучим владыка в мире. Я знаю это и не удивляюсь, что те, кто выше меня в два раза, кланяются в пояс при встрече.

На мне – пурпурный фарос, застегнутый золотой фибулой, волосы охватывает легкий серебряный обруч, на поясе висит драгоценный железный кинжал. Я иду по коридору, а сзади привычно гремят шаги воинов.

Там, в большом зале, меня, Клеотера Микенского, ждут отец и мать. Я немного опаздываю, но не прибавляю шага, чтобы не бежать. Пусть я мал, но уже твердо усвоил, как должен ходить царевич, особенно когда впереди – большое торжество, такое, как сейчас. Ведь сегодня женится мой любимый дядя – первый красавец и шутник во всех Микенах царевич Ифимедей.

В конце коридора я все-таки прибавляю шагу, и тут что-то большое и темное кидается навстречу. Я не пугаюсь – руки тонут в густой черной шерсти. Гар – молосский пес, подарок дяди. Я берусь левой рукой за золоченый ошейник, и мы вместе вступаем в зал. В глаза бьет ослепительный свет...

...Да, свет был невыносим, и я не мог даже закрыться ладонью. Каменное ложе подо мной было сырым и холодным, вокруг шептались какие-то люди, а рядом – я помнил – на таком же каменном ложе лежит другой мальчик, худой, с исцарапанными руками, но очень похожий на меня. Темная фигура наклонилась надо мной, на лоб легла ледяная ладонь...

– А! – я вскочил, закрывая лицо локтем – сработала многолетняя привычка. Подземелье наполнял серый сумрак. Тея спала, свернувшись в клубок, и еле слышно стонала. В стороне слышалось похрапывание жреца. Я вытер холодный пот со лба и от души ругнулся, поминая Иштар, Думмузи, сорок подземных демонов и моровую язву. Наверное, я облегчил душу слишком громко – девушка открыла глаза.

– Извини, – вздохнул я. – Боги послали дурной сон. Спи, еще рано...

– Что тебе снилось, ванакт? – встревожилась Тея. – Расскажи, я попытаюсь растолковать.

Я чуть было не поведал ей все, но в последний миг опомнился.

– Боги, наверное, перепутали, Тея. Мне приснился чужой сон. Сон о совсем другом человеке. Будто он – это я. Так бывает?

– Наверное, – девушка явно заинтересовалась. – Боги могли зачем-то рассказать тебе о нем. Возможно, ты о нем много думал...

– Еще бы! – хмыкнул я и встал, разминая плечи. – Ладно, где ты видела желтый четырехугольник?

Место, указанное Теей, ничем не отличалось от голой каменной поверхности подземелья, по крайней мере на первый взгляд. Те же потеки сырости, тот же неровный камень. Осторожно ковырнув секирой, я убедился, что зрение не обманывает – металл каждый раз ударял о твердый известняк. Сообщив эту невеселую новость девушке, я вновь направился в тоннель.

Увы, и там делать было нечего. Его заполняли огромные глыбы вперемешку с мелким щебнем. Даже откатив пару больших камней, я добьюсь обратного – завал расползется еще шире. Похоже, тоннель засыпало на немалом протяжении. Сквозь каменное крошево еле заметно сочился свежий воздух – завал не был сплошным, иначе мы бы уже начали задыхаться.

Вернувшись в подземелье, я без всякого удовольствия поглядел на проснувшегося жреца, но разговаривать с ним не стал. Едва ли он знает выход, иначе бы уже попытался договориться. Я вновь осмотрелся: плита, закрывавшая вход, черный проем тоннеля, недоступный световой колодец где-то вверху...

Взяв секиру, я вновь принялся ковырять стену там, где указала девушка. Камень... Я аккуратно очищал от грязи и плесени пядь за пядью и вдруг сообразил, – камень имеет границы. Еще не веря, я сделал пару осторожных ударов «черной бронзой» и невольно засмеялся. Да, здесь был камень, но не сплошной. Тщательно пригнанные блоки закреплены серым раствором. Стыки за долгие годы исчезли, скрытые потеками сырости, но сомнений не оставалось – четырехугольник когда-то был чем-то вроде окошка или лаза.

Ничего не сказав Тее, я продолжил работу, аккуратно расчищая каменную поверхность. Радоваться рано – это может быть просто заделанная ниша. Вскоре я уже мог представить ее размеры – два локтя в высоту, три – в ширину. Ну что ж, пора за дело...

Будь у меня не «черная бронза», а обычная секира, возиться не имело бы смысла. Но аласийский сплав не подвел – известка крошилась, а под нею медленно проступали очертания первого камня. О чем-то спрашивала Тея, пару раз подал голос из своего угла проснувшийся Рексенор, но я не отвечал, весь уйдя в работу. Промежуток между камнями был узкий, и я боялся, что не смогу сдвинуть их с места. К счастью, раствор оказался не из тех, что используют при строительстве крепостей. В Баб-Или щели вообще залили бы асфальтом, а в этом случае я мог ковырять его целый год. Щель становилась все глубже, и я сдерживался, чтобы не попытаться расшатать первый камень. Рано, еще рано...