Чтение онлайн

Элво осторожно спросил:

— А как насчет Мулла? Разве он не управляет землями, племена которых подписали Договор?

— Формально — да. В действительности же нет. Мулл занимается своими делами, мы — своими.

Элво Глиссам сидел молча. Чейн испустила печальный вздох.

— Все кажется таким хрупким и непрочным. Если бы мы чувствовали, что Монингвейк наш по праву!

— Он наш до тех пор, пока мы сами не отдадим его, не выпустим из рук. Но этого не случится!

Чейн и Элво ехали на криптидах.

Келс настоял на том, чтобы они взяли оружие и двух аосов для охраны. Чейн сначала возражала, но чем дальше они удалялись на юг к Скау, тем больше она начинала понимать, что предосторожность Келса не была излишней. Она сказала Глиссаму:

— Мы здесь недалеко от вражеской территории, так что всякое может случиться.

— Я не против.

Они остановились в тени Большого скау — двухсотметрового каменного пика серо-розового цвета. Морнингсвейка отсюда не было видно. Его скрывала могучая листва столетних дубов. Слева вдоль горизонта тянулась темная полоса Магического леса. На западе виднелась река Чип-Чап, которая, петляя вдоль долин, несли свои воды к большому озеру.

— Когда мы были маленькими, — сказала Чейн, — мы часто приезжали сюда на пикник. Мы искали здесь турмалины. Именно здесь на Келса напал эрьин.

Элво осмотрелся.

— Именно здесь?

— Я искала камни, а Муффин и Келс полезли на утес. Эрьин выскочил из-за скалы и полез за мальчиками. Он схватил Келса и стащили его вниз. Я услышала шум и побежала на помощь, но Муффин уже выстрелил, и эрьин упал как раз на то место, где ты стоишь. Прибежал Киргеш, перевязал раны Келса и отвез его домой. Муффин же стал героем почти на неделю.

— А потом?

— О, большая ссора. Меня выслали на Таккиль, а Муффин сбежал к диким племенам и стал Серым Принцем.

Чейн осмотрелась.

— Теперь мне здесь совсем не нравится. Бедный Келс…

Элво боязливо оглянулся.

— Эрьины часто бывают здесь?

— Они охотятся за нашими стадами, но аосы прекрасные охотники и великолепно выслеживают эрьинов. Эрьины быстро поняли это и держатся теперь подальше.

Вернувшись в Морнингсвейк, Чейн и Элво увидели на посадочной площадке старый Дэйси Герда Джемаха. Сам Герд и Келс сидели в библиотеке и даже опоздали на обед в Большой Холл. В соответствии с обычаем, все были одеты в вечерние костюмы. Чейн надела темно-зеленое платье и уложила волосы так, как укладывают их морские нимфы Фаристана. Огромный изумруд сверкал в ее волосах.

Рейона и Хермина уже успели поесть и теперь за огромным столом сидели четверо, которые прошли четыреста миль после крушения самолета. Прихлебнув вино, Чейн откинулась на спинку кресла и сквозь полузакрытые ресницы рассматривала мужчин.

Она старалась считать их незнакомыми ей и оценить каждого объективно. Она подумала, что Келс выглядит старше своих лет. Он никогда не приобретет величественного вида, какой был у его отца. Лицо его было острым, горькие морщины искривили рот.

Элво Глиссам, напротив, выглядел легкомысленным и веселым, не имеющим никаких забот. Герд Джемах сегодня выглядел на удивление элегантно. Он повернулся к Чейн, и их взгляды встретились. Чейн, как всегда, почувствовала вызов, антагонизм в его взгляде. Герд тут же опустил взгляд в кубок с вином. Чейн была приятно удивлена тем, что Герд заметил ее присутствие, хотя все эти годы он ее просто не замечал.

— Хартия уже пошла по доменам, — сказал Келс. — Если ее все одобрят, а я уверен, что так и будет, мы станем политической силой.

— А что, если ее не одобрят? — спросила Чейн.

— Маловероятно. Мы обговорили ее со всеми.

— А если кто-либо все же потребует изменений?

— Мы предложили только первый шаг. В дальнейшем нужно будет разработать более детальный документ.

— Значит, сейчас вы должны ждать. Сколько?

— Неделю или две. Может, три.

— Достаточно долго, — сказал Герд, — чтобы мы могли попытаться найти юмор шутки Утера Маддука.

Элво Глиссам сразу заинтересовался:

— А как вы собираетесь делать это?

— Проследовать по его пути. Где-нибудь по дороге мы увидим, что его так позабавило.

— А как вы собираетесь делать это?

— Проследовать по его пути. Где-нибудь по дороге мы увидим, что его так позабавило.

— А вы знаете его путь?

— От Морнингсвейка он пролетел триста двадцать миль к северу и семнадцать миль к северо-востоку. Другими словами, он приземлился во втором порту Палги.

Герд достал записную книжку Утера.

— Слушайте: «Никто не рискует лететь над Палгой. Удивительно! Бегущие По Ветру, всегда такие смирные и робкие, приходят в неописуемую ярость при виде самолета. Они сразу же расстреливают его из древних световых пушек. Я просил Филисента: «Почему вы стреляете по самолетам?». «Потому, — ответил он, — что они похожи на рейдеры Голубых». «О, — заметил я. — Когда ульдрасы последний раз нападали на вас?» «Не на моей памяти и не на памяти отца моего. Тем не менее мы не желаем видеть самолеты в нашем небе». Он показал мне свою пушку — прекрасное оружие. Интересно, кто его создал? Филисент мне не мог ничего объяснить. Оружие у них передается от отца к сыну из поколения в поколение. Может, его сделали те, кто много лет назад впервые посетил Коринфон. Кто знает?»

Герд Джемах посмотрел на собравшихся.

— Это он написал через несколько дней после прибытия в порт Палги. К несчастью, в книжке больше ничего нет. Он пишет: «Палга — замечательная земля, и Филисент — прекрасный человек. Ему принадлежит ферма и тридцать семь плотов земли, которыми он и кормится. Как тесно эти люди связаны с погодой, солнцем, водой! Они знают много, но спроси их, сколько будет трижды два — и они ответят недоумевающим взглядом. Спроси, как они приручают эрьинов — и они придут в замешательство. Спроси, откуда они берут металл для своих повозок — и они будут смотреть на тебя, как на сумасшедшего».

Герд Джемах перевернул страницу.

— Вот еще записи: «Сренки — это каста или религиозный культ? Знание приходит к ребенку во сне. Он становится бледным, худым, встревоженным и иногда убегает от семьи. Затем в этой мирной стране он замыкается в себе. Остальные начинают бояться его и в то же время жалеть. Сренков мало. В Палге их не больше одной-двух сотен. Можно только догадываться, что творится в глубинах их затуманенного сознания».

Все молчали.

Герд Джемах перевернул страницу.